Голос из тьмы

Данан судорожно вскинула глаза, прижала палец к губам и скрылась среди шатров, надеясь поскорей добраться до того, который они делили с Диармайдом.

Однако трусливо спрятаться ей не дали: Драммонд, учтивый, но сотрясающий воинской прытью и напором, по-мужски обнялся с лордом Эйнселом Таламрин, заметил, что ждал его раньше и послал за Теганой, «которую тут все отчего-то зовут просто Данан».

Они встретились у центрального костра, поскольку Редгар и Драммонд все еще сидели здесь, обсуждая новые донесения с отдаленных берегов и дальнейшие действия армии.

И потому что, узнав о приближении подкреплений с раннего утра, Драммонд пожелал завтракать не в шатре, а среди людей, чтобы, когда будет нужно, он мог лично и не затягивая поприветствовать командующего.

Отец выглядел точь-в-точь таким, каким Данан запомнила его в день свадьбы и каким надеялась позабыть с раннего детства: телосложением Эйнсел более всего напоминал Брайса Молдвинна, глаза его были темны, как и алчная душа, но отливали здравомыслием, какое присуще всем прагматичным людям.

Волосы были медно-рыжие, немного светлее и ярче, чем у самой Данан, и при этом с седыми «перьями» вдоль висков и на затылке.

Завидев дочь, Эйнсел размениваться не стал:

- И что я, по-твоему, должен теперь делать, Тегана? Сеорас прислал мне Марелла, который, между прочим, прав, требуя назад свое имущество! Что за выходки такие?! – Он надвинулся и гаркнул. – Отвечай мне, несчастная! – Эйнсел от души приложился дочери по щеке. Позвонки в шее слышно хрустнули.

Дей, наблюдавший сцену, сжал и челюсти, и кулаки. Эйнсел оглянулся на короля:

- Я прошу прощения, что эта девчонка доставила короне столько хлопот, государь, – коротко поклонился. – Будто бродяжка, примкнула к смотрителям! Больше не смей никому говорить, что Таламрин, ясно тебе?! – поймав Данан за грудки, он встряхнул с такой силой, словно намеревался этим движением вытрясти из чародейки если не душу, то хотя бы честь, совесть и признание вины.

Дей напрягся так, что ноги будто перекрутило калеными обручами.

Надо было вмешаться! Надо немедленно… Но если он влезет, Драммонд тут же уцепиться за его участие и наверняка сможет использовать в своих целях, которые по душу Диармайда никогда не были благовидными. Ох! Что делать?! Почему сам Драммонд, который несколько дней кряду демонстративно любезничал с Данан, не вмешивается сейчас? И где этот клятый Борво? Можно было бы, за неимением шанса выступить самому, науськать его.