Голос из тьмы

Но Сеорас только подозвал прислугу, попросил сделать ему отвар из мяты и принести немного хлеба. Это сбивало с толку.

Командор терзался догадками.

Да, Сеорас зануда. Да, все маги себе на уме. И да, Сеорас никогда не пытался его обмануть или обыграть. Если их троих – командора смотрителей, магистра над чародеями и коммандера над стражами Вечного – что и объединяло, так это нежелание иметь что-либо общее с политикой – королевской или церковной. Стал бы Сеорас предлагать кого бы то ни было с каким-нибудь тайным умыслом, смысл которого от Редгара далек?

Едва ли.

Командор добрался до отведенной комнаты. Сел на кровать, широко расставив ноги. Значит, коммандер Хаген тоже не захотел бы отпустить Данан, потому что она разделяет его убеждения? Ред хмыкнул: правильней тогда сказать «убеждения всех коммандеров». Известное на всю страну противостояние: маги хотят больше свободы, а их надзиратели, стражи Вечного, видя, на что те способны, хотят ужесточить порядки чародейского обучения и контроля. В общем-то, не без причин: с колдунами порой сложно сладить.

Взять того же Сеораса! Редгар не сдержал усмешки, которая, однако, быстро погасла.

Молва приписала к его имени Тысячу Битв. Конечно, их было меньше, но тех, что были, хватило, чтобы понять: один по-настоящему толковый и рукастый чародей может развернуть весь, даже масштабный бой, с ног на голову. В ордене, который стоит на пороге Пагубы, то есть на грани столкновения с чудовищным чародеем прошлого, такой пригодился бы стократ больше, чем в стенах Цитадели, среди пыльных полок библиотеки или хранилища артефактов.

Но время! Время играет против него. Нельзя засиживаться. Не говоря о том, что со дня на день его будут ждать сначала свои, немного западнее этих мест, а потом и король на южном берегу. Формально король ждет только Редгара, но у него, командора, есть свой интерес поторопиться к ставке Драммонда.

Редгар, опустив голову, потер затылок. Что ему сейчас делать? Ждать? Или уехать ни с чем?

В поисках ответа командор поднялся.

Десятикратно измерил комнату поперек (двенадцать полных шагов и еще примерно на длину стопы), регулярно застывая напротив двери и таращась в окованные дубовые доски. Потом, сдавшись и нахрабрившись одновременно, открыл.

Ноги повели его в лазарет под неустанный скулеж внутреннего голоса: «Может, не стоит?», «Это дурная идея», «На что ты надеешься?» Ей-богу, хуже, чем шепот Темного Архонта в его кошмарах.

Стражи-караульные у лазарета пустили его, едва взглянув.