Не оставляй идущего во тьму.

- Вот, возьмите – сказал он, протягивая Павлу свою карточку, открывающую электронный замок на двери. – Чайник и кофе в шкафчике у окна.

- Я помню. Спасибо – ответил император. – С бумагами я чуть позже разберусь, когда девушку провожу. Мы потом еще в церковь поднимемся ненадолго – вы там сигнализацию пока отключите.

Охранник кивнул головой и с интересом покосился на Ларри.

- Вот будет теперь о чем бабушкам музейным поболтать – улыбнулся Павел, наливая кофе в старинную чашечку со своим вензелем.

- Я ведь сюда прежде девушек не водил.

- Все-то вы врете, дяденька! А с кем ты в кабинете кофе пил? Десять-то лет назад!

- Ну, кто ж тебя тогда видел? С браслетом-то на руке! И занимались мы тогда исключительно осмотром экспозиции. А вовсе не любовью.

- Вот не надо всем рассказывать, чем мы тут с тобой занимались! Вдруг здесь еще какие-нибудь призраки ходят? Мне ж перед ними неудобно!

- Гы! Так вот почему мы в дебри дворца забились? А я-то все голову ломал – что же тебе в спальне-то императорской не понравилось?

- Мне там все понравилось, если честно.

Вот только ложиться в чужую постель как-то не комильфо. Все ж таки я тебе не жена, а подружка. Это Патера мое наличие не смущало, и он всех своих барышень к нам в дом тащил. А я - девушка воспитанная. Хоть и с пиратским прошлым. И вообще, давай на эту тему не распространяться. У охранника скоро челюсть отвалится от наших разговоров.

- Не отвалится. Я камеру отключил. Пока он карточку доставал. Так что говорить можно о чем угодно. И не только говорить. Ты же поцелуешь меня на прощанье? Или тени Прошлого тебе помешают?- Не помешают! Все будет, как в песенке, которую Рудигер нам в Приюте спел – «Обними меня скорей – сколько нам осталось?» Она же о нас с тобой!

- К сожалению – вздохнул Павел.

– Умеет Патер душу наизнанку вывернуть. А ты – об этом некстати напомнить. В общем, если ты кофе допила, то пойдем наверх: поставим свечку за здравие всех путешествующих.

- Пойдем. Не слишком я в это верю, но за Питера, Джима и Вальтера я с тобой помолюсь. А за Патера не обижайся! Слишком сложно раз и навсегда вычеркнуть из памяти и из жизни человека, с которым был рядом столько лет.