Не оставляй идущего во тьму.

А то габариты у тебя с Патером все-таки разные. Да и не знаю я – остались ли дома его шмотки?

Они прогуляются до Гостиного двора, потолкаются по бутикам и выберут Павлу шикарную белую рубашку.

- Синяя пошла бы тебе больше – вздохнет Ларри, покосившись на печально знакомый кожаный амулет, виднеющийся в вороте его ковбойки. - И, не кажется ли твоему величеству, что появиться в замке в белой рубашке – все равно, что мишень на груди нарисовать?

Павел заметит ее взгляд, быстро застегнет верхнюю пуговицу и скажет, усмехнувшись:

- На белой, дорогая моя, кровь будет смотреться гораздо выигрышнее - раз уж мы устраиваем шоу.

И попытается слегка сменить тему разговора, уводя его от «черной метки».

- Шла бы ты домой – «принять ванну, выпить чашечку кофе», а я оружейную лавку навещу. Патронов-то к браунингу нет.

- Денег тоже почти нет – вздохнет Ларри.

- Значит, займемся мелким грабежом – улыбнется император. - Должны же у меня быть какие-то пятна в биографии?

И достанет из кармана ковбойки серебряный браслет.

- Тогда пойдем вместе – я тоже себе что-нибудь присмотрю.

- Не стоит. Шпагу мы тебе завтра в Михайловском замке подберем. Если ты не передумаешь.

- «Когда он шпагу вынимал из ножен, он ничего плохого не хотел» - усмехнется Ларри, припомнив любимую строчку одного знакомого поэта. - С чего бы мне передумать? Странные ты, однако, вопросы задаешь! Давай-ка колись – что вы там со Смертью удумали? Ты же с ней виделся? Судя по амулету у тебя под рубашкой.

- Виделся – вздохнет Павел.

– Только давай об этом лучше дома поговорим.

- Хорошо. Но домой я пока не пойду. Посижу в Катькином садике – полюбуюсь на природу. По крайней мере, буду в шаговой доступности, если тебе помощь понадобится. Ты же у нас грабитель начинающий – вдруг не справишься?

- Мне нянька не нужна! – чуть было не ляпнул Павел, но вспомнил, что впереди у него не слишком приятный разговор – и благоразумно промолчал.

Лишний раз ссориться с Ларри ему совершенно не хотелось. Потому, что вариант «помириться ночью» с этой женщиной мог даже не рассматриваться.

То, что он мужчина и император, он, конечно, помнил. Но, черт возьми, обижать Ларри – это все равно, что поить ребенка водкой! Даже, если этот «ребенок» владеет шпагой так, как ему и не снилось…

Они медленно поднимались по винтовой лестнице. На каждой лестничной площадке Ларри подходила к пыльному окну и долго смотрела в колодец двора. А Павел скромно стоял в сторонке и ни о чем ее не спрашивал.