Не оставляй идущего во тьму.

- Господи! – выдохнул Павел. - Я даже определения для тебя сейчас найти не могу – то ли ты чудо, то ли - чудовище?

- И то, и другое – причем в одном флаконе. Чудище!

Ларри подошла к пыльному окну и попыталась задернуть шторы.

- Не делай этого! – хотел крикнуть Павел, но не успел.

И комнату накрыло серой пеленой. Вместе с теми, кто не успел спрятаться.

- Ну вот – жалобно сказала Ларри, поворачивая к императору грязное лицо и едва не плача – Придется, все-таки, заняться уборкой. Замечательная перспектива – если учесть, сколько мне жить осталось…

- Не придется – улыбнулся император.

– Иди, смывай с себя пыль веков. А я пока что-нибудь придумаю.

Он забрал лежащие у камина дрова. Вышел из комнаты и вернул на место книжную полку. К тому времени, когда Ларри выползла из ванны, кабинет слегка преобразился. Павел успел прочистить дымоход, разжечь камин, отыскать в шкафу пару спальников и постелить их на пол. Разбросанное мальчишками по комнате

барахло, было сложено на диване и аккуратно накрыто покрывалом.

Что создавало некую иллюзию порядка и уюта. Император сидел на импровизированной постели, подложив под спину диванную подушку, смотрел на огонь и курил трубку. А поднос с только что сваренным кофе стоял поблизости.

- Ну, что – полегчало? Вот только стоило ли так огорчаться? Пыль - загадочная штука. Я где-то читал, что в ней можно найти пески пустыни Сахары, пепел из японского вулкана Сакурадзима, соль из Тихого океана, микрочастицы почвы из-под Воронежа и множество других интересных вещей – улыбнулся Павел.

- Иди, пей свой кофе. Я сейчас тоже быстренько приведу себя в порядок и вернусь.

- Ты и, правда – чудище! – сказал он, целуя ее в непросохшие волосы.– Ты готова плакать из-за какой-то ерунды. И при этом совершенно не огорчаться из-за того, что тебя убьют.

- А ты – не чудище, что ли? Мы же обо всем договорились! А теперь ты норовишь соскочить – фыркнула Ларри. – Попытайся мне хотя бы объяснить – почему? Ты же потащился со мной на «Чашу мертвых», прекрасно понимая, что это может плохо для тебя закончиться.

Почему же я не могу пойти с тобой?С чего это вдруг такая странная дискриминация?

- Ну, как тебе сказать? В Последней Битве все мы пытались победить ЗЛО. И это была общечеловеческая задача. За которую жизнь отдать – святое дело. А в моем случае, что мы имеем? Попытку наказать горстку заговорщиков? Ну, убьем мы десяток негодяев – а дальше что? Ход Истории от этого не изменится.