Не оставляй идущего во тьму.

И вдвоем можно было говорить о чём угодно - взахлёб. И чтобы так случилось, что он никого никогда до меня не любил по-настоящему, а меня полюбил. И был упрямый, но умел договариваться. И я могла бы им гордиться и уважать. А любовные игры только усугубляли бы наше общее безумство, потому что это же безумие - такого желать! Тем более в моём - то возрасте. И ты – как раз такой. Красавец ты или нет – мне абсолютно все равно. Я вижу только твои глаза и твою душу – а они прекрасны…

И, улыбнувшись, Ларри, поцелует его ладонь.

– Кстати, я тоже не очень поняла – зачем тебе злая пиратка?

- Забавно. А как же Патер? Мне почему-то кажется, что уж он-то под все эти определения куда больше подходит. И ты совсем не злая. Просто не очень счастливая. И смертельно уставшая. Но стойкая, как оловянный солдатик. Ты же ни на кого свою боль не перекладывала. Так, плакалась иногда в жилетку Командору, когда никто другой этого не слышал. А потом вытирала слезы – и снова шла сражаться. Я никогда не встречал такой женщины! Не каждый мужчина способен сделать то, что смогла ты! Ты построила Приют.

Рискнула вернуться в Прошлое, чтобы помочь Патеру. Выиграла Последнюю Битву и придумала, как достойно уйти из этого Мира. Мне даже кажется, что ты вообще ничего не боишься. И при этом как-то умудряешься быть нежной и внимательной…

- У Патера, мой дорогой, был своеобразный взгляд на нашу пьесу. Он в ней играл исключительно свою роль. А я – только реплики подавала - вздохнет Ларри. - А быть нежной у меня получается не слишком хорошо.

И, видимо, не со всеми. Вот быть внимательной к своим друзьям – это я умею. И ты ошибаешься. Я боюсь. Того, что, жалея меня, ты все-таки снимешь этот чертов амулет. А перед боем хотелось бы немного выспаться...

- Я же обещал к нему не прикасаться!!!

- Клянешься?

- Чтоб я сдох! То есть, я не совсем правильно формулирую. С этим как раз проблем не будет. Раз уж мы решили навести порядок в Михайловском Замке. Но смерть меня не пугает. Я боюсь, что если нарушу слово, ты на меня обидишься.

И я больше никогда не встречу тебя в Небесном лесу. А это – гораздо хуже смерти…

- Я тебе верю – скажет Ларри, снова устраиваясь на его плече. – Спи, солнце мое, впереди у нас трудный день. Точнее, ночь.

- А поцеловать? – тут же вскинется Павел.

- Ты прекрасно знаешь, что если я опять тебя поцелую, то мы вообще с тобой не уснем.

- И что? Сон может присниться плохой, а вдвоем нам будет хорошо.

- Пожалуй. Но для начала скажи мне что-нибудь.