Раз есть вопрос, то должен быть ответ.

- Об истории Гатчины – о чем же еще? – улыбнулся Саша.

Кажется, он тоже заметил, что барышня нас ревнует.

- А удобно ли будет, если я у вас останусь?

Тут мы с Динкой дружно вспомнили про злополучную шкатулку.

Переглянулись. И закивали в знак согласия.

- Я понимаю – улыбнулась я. – Что события начинают напоминать известную сказку про «Теремок». Но ведь ты в этом доме – не чужой. Изольда тебя знает. Это я у вас – гость залетный и перелетный.

- Кстати, госпожа Ворона – а с вашей пернатой подружкой вы меня так и не познакомили!

Динка обиженно надула губы.

- Ну, так у нас же «тьма египетская» случилась – ответила я. – А потом мы на гостя отвлеклись. Вернемся домой – покажу вам свою Матильду.

Мы спустились вниз, оделись, и в синих сумерках поплелись на автобусную остановку.

- Сейчас бы телепортироваться! – мечтательно сказала я. – Бац! И ты на собственной кухне. Точнее, на Изольдиной. А вот – фиг! Пока до Питера допилим, пока на метро доедем – совсем стемнеет. Нам Арчи точно скандал устроит.

Или за ужином скушает!!! Бросили бедного, на произвол судьбы!

Но все оказалось не столь суицидально. А даже очень весело и достаточно прикольно. Перед тем, как убежать из дома, я вытащила из рюкзачка свою керамическую подружку, и водрузила ее на оконную ручку. Мне же надо было освободить место под термос и пластиковый контейнер с салатами. Ну, и под прочие ложки и чахлые бутерброды. Матильда скромно и послушно висела на своем месте. Но хитрые питерские сквозняки, гулявшие по кухне, время от времени начинали раскачивать ее веревочные лапки.

Тогда глиняные когти, которыми заканчивались эти лапы, начинали постукивать по стеклу. А еще на пузе у моей вороны висел на красной ленточке металлический бубенчик, который тоже издавал какие-то звуки. В общем, девушка выглядела вполне живой. Наш пернатый сторож расхаживал по подоконнику – и чего-то птичке рассказывал. Как говорится, цирк уехал – клоуны остались!Мы прислушались к попугайскому монологу. И едва не повалились друг на друга от хохота!

Потому, что Арчи, сменив пронзительный скрипучий голос на нежное воркование, ласково втолковывал невозмутимой керамической «подружке»:

- Хвастать, милая, не стану, знаю сам, что говор-рю! С неба звездочку достану и на память подар-рю! Обо мне все птицы скажут: сер-рдцем чист и не спесив.

Или я в масштабах ваших недостаточно кр-расив?!

Тут очередной лукавый сквознячок влетел сквозь приоткрытую форточку и качнул предмет обожания бедного попугайчика.