Фейри тейл: злой рок судьбы

Они расспрашивали о себе, смеялись с рассказов и просто веселились. ХиЦуки сидела за столиком и смотрела на этот хаос, попивая свой остывший чай.

— Шумная же гильдия. — Улыбнулась она.

— Но они нравятся тебе. — Сидел напротив неё Берзи.

— Да… Они очень обрадовались, когда увидели Лисанну и нормально отнеслись к моей истории жизни. Такие ребята не могут, не понравится. Кстати говоря, тебе не нужно было вступать в неё. Ты же мой слуга.

— Хотел разделить это чувство с тобой.

— И это говорит дракон. Редкое зрелище.

— Я просто рад, что тебе не придется снова сражаться. Те существа так и не появились.

— Надеюсь тот, кто их обуздал, не несёт за собой зло.

— Было иначе, если бы он был злым.

— Пожалуй ты прав.

— ХиЦуки, ты действительно хочешь встретиться с ним?

— Было бы не плохо, однако… он сам найдёт меня, если захочет.

— Он меня всегда пугал. Даже его аура убийственная. Страшно представить, каким он сильным стал за четыреста лет.

— Пока ты со мной, он не посмеет навредить тебе.

— Надеюсь на это.

Где-то в Ишгаре. Акнология сидел в тени, под широким деревом, задумавшись о своём. Он чувствовал едва ощутимую энергию ХиЦуки, но бездействовал. Король драконов боролся со своим желанием встретиться с ней, ведь эти эмоции были излишние.

Мысль о том, что эта девушка посмотрит на него тем же холодным, безжизненным взглядом, заставляла желать большего. Одержимость, любовь или же привязанность? Он не понимал, что именно испытывает к ней.

«Неужели ты мой второй грех?» — подумал он, усмехнувшись. — Нет, ты не грех… Ты моё проклятие!

В тоже время, отобрав самое вкусное печенье, Мира подошла к принцессе и её слуге, поставив мисочку на середину стола.

— Чай лучше пить со сладостями.

— Благодарю. — ХиЦуки взяла одну печеньку, откусив половинку. — Ты сама приготовила их? Вкус просто завораживает.

— Да. Если желаешь, я могу дать рецепт.

— Нет, не стоит. Я и готовка несовместимы друг с другом. Даже обычную яичницу приготовить не могу.

— Да, она способна сжечь дом, просто пытаясь разогреть плитку. — Тяжеловато вздохнул Берземир.