Встрепенувшееся сторге

Чуть снаружи бывшая ведьма самолично выращивала белые розы, в память о Роббе и о маме, о тех, с кем худшие моменты когда-то она старательно стёрла из памяти, отдавшись безумию. Работники при замке благодаря мельнице готовили и приносили горячий пахнущий хлеб, некоторые занимались курами и хозяйством, кто-то – коровами, благодаря чему всегда в руке была кружка парного молока. И весь этот живой организм грели и освещали яркие прекрасные закаты, выпускающие последние лучи над горизонтом бескрайних солёных лазурных вод.

Сам запах здесь извещал о море и о прекрасной жизни.

Шли до такого места Тася и Эйдос долго. Прежде они всё же останавливались в городе, там кучеряшка даже получила всё-таки своё образование, которого до этого долго избегала, и стала земским доктором. По крайней мере, так говорили местные на полуострове, потому что было престижно, чтобы врач владел такой землёй и таким, пусть и небольшим, замком. С поры Вален-Вилльской у Таси не было никакой магии, но зато в ней проснулся дар рисования.

Она часто пропадала где-то, пока писала пейзажи. Она также любила и людей, а потому не пропускала, если где-то в поле трудился человек, подсекала работников и в мельнице, и в кухне, и с коровами, и у пруда, и в лесу.... Получившиеся картины вывозил в города на выставку и продажу Эйдос, и, когда она его ждала, с бóльшим усердием ухаживала за виноградом, делала вино и переходила с красок на вышивку. Всё это сочетание алкоголя, свежего воздуха, хлеба, уток, воды и искусства так переполняло рыжую девушку, что вскоре она перестала всему удивляться и жила здесь с таким расслаблением, точно была хозяйкой Лавандового утёса всегда.

Семена подсолнечника продавались: в обычном виде или виде масла, и эта деталь почему-то всегда вдохновляла Тасю.

Она повзрослела, стала уравновешеннее и спокойнее. Она нашла своё место, но ей возможность к этому подарил её муж.

– Я как будто знаю тебя уже давно, и моё боязливое уважение к тебе и стеснение давно переросли в домашнее отношение. Я как голая перед тобой, но при этом не краснею, – говорила как-то она ему однажды, но после переросла и это, когда уже появился первый сын.

Тася заставляла своих детей читать, как не читала по своей лени сама никогда, но это имело свою пользу: в городе часто положительно отзывались о Летовых этого времени и о сыновьях бывшей ведьмы, к которым имели, к счастью, всё же больше доверия, чем к матери, пока она следовала ветренным мыслям и сомнительным личностям.