Встрепенувшееся сторге

Она погладила его по голове, но так и не нашлась, что ответить, хотя знала, она давно сама задавалась таким вопросом и, пусть привыкла к собственному же ответу, сейчас будто не могла произнести ни слова, чтобы успокоить маленькую душу, прятавшуюся у неё под крылом.

Бедная женщина не знала тогда, что душа её сына уже потеряна.

***

Вдоль стен робко и дрожа ходил тонкий и худой нервный пожилой человек, дети смотрели на него и отчего-то смеялись. Кажется, они о чём-то говорили ему, но джентльмен молчал и закрывался от детей, словно эти шкоды-малыши, эта подворотня могла что-то ему сделать.

И ребятки, посчитав дядю сумасшедшим, стали кидаться в него камнями. Взрослый человек натягивал на бок лица шляпу, сжимался ещё больше внутрь своего старого полосато-серого костюма и затем, достигнув края арочного перехода между домами, бежал по светлой улице со всех ног, чтобы его не догнали. Кто не догнал? Зачем бы детям такое? Тем временем человек знал, что его в этом мире не любят, что человечество всегда было жестоко и ничто это не изменит. Люди презирают его и втайне смеются над ним. Обществу было бы лучше, чтобы он умер. Да, все они в тайне хотят его смерти…

Слепой мальчик

Бар при отеле «Океан». Поздний вечер.

– Ты хочешь перестать быть девственником!

– Я хочу перестать быть девственником!

– Так возьми же её!

– Так возьму же я её!

– О-о-о! Как потекла!

– Ах!.. – выдохнул юнец, допив всю воду из стакана.

– Да-а! Вот теперь ты почти мужчина!

– Да-а! …Почти? Почему почти мужчина?..

– Потому что настоящие мужчины не берут всё так просто: им всегда приходится идти напролом, потому что их всегда ждёт какая-нибудь дрянь! А ты этот стакан просто поднял со стола и выпил. Осушил, как эти прекрасные бабы через пять минут высушат этого могучего старикана, – он похлопал себя по своему внушительному пузу, – ты только не падай от волны громких стонов из моей «каюты».

– Хаха… Обижаете, капитан Мелл, сравнить меня с девушкой…

– Значит сказать, наконец, жалкому мальцу правду в лицо и оскорбить при этом девушку! Хе-хе! А теперь дай дорогу, я ещё должен подняться с моими цыпочками наверх, на шестое небо – а дальше уж они меня сами поднимут… Ну-у, дела… – протянул он последнее уже куда-то и не ясно кому, когда его голос отдалился вместе с ним самим.