Встрепенувшееся сторге

Разговор Дина и Таси, похоже, она слышала хорошо, а потому внятно прокомментировала его своим отвратительным ртом с раздвоенным тонким языком и пухлыми матовыми губами: «Вот они! Все недостатки общества в лице двух нищебродов, которым никто, очевидно не даёт! Милочка, станешь хорошей проституткой, с таким-то милым личиком и одержимостью другими шлюшками! Главное помни, соси с удовольствием и не кусайся, а то собачий кайф – это не всегда подарок». Глупая Тася не всё поняла из того, что ей было сказано, однако в ярости, застелившей, как пот, глаза, она и не слышала уже слов, только думала: «Как жаль, что закон запрещает… Нет, жаль, что он не наказывает таких людей.

Я бы тебя наказала!» Но на удивление девчонка-бес растворилась с паром от горячего летнего пыльного кирпича, устилающего бульвары и улочки. Резкий запах её убегающих пяток попал в нос, будто действительно вся пыль не примялась от небольшого ливня, а поднялась сейчас, когда дождь только-только закончился, быстро, как и явился пару мгновений назад. Но все уже были мокрые, а потому улица медленно опустела.

Тася и Эредин сохли, лёжа на булыжнике, напоминающем о старых и толстых заборах здесь. Они находились на вершине холма с некоторыми развалинами и неким подобием бывавшего замка, прильнув затылками друг к другу, и тот участочек был самым тёплым, как и самым влажным. «Уф! Устала!» – пожаловалась девушка, но её друг любезно напомнил ей, что она снова прогуляла школу, а потому не могла устать, раз не делала ничего тяжёлого и серьёзного, и она замолчала.

Красные волосы Дина снова горели в закатных лучах и завораживали больше, чем надоевшие листья и деревья рядом. Длинноватые гладкие локоны переливались чуть золотистым огоньком и притягивали к себе. Тася повернулась и привстала на локти, чтобы быть сейчас выше друга и иметь больше возможности разглядеть его. Девушка застыла, её сердце забилось быстрее от волнения, и она наклонилась к голове Рю, чтобы поцеловать её, и её губы коснулись его мягких горячих у корней волос, в ноздри тутже попал их свежий мыльный запах.

– Что ты делаешь?

– Ты вкусно пахнешь.

– А, ну теперь понятно, – и Эредин без тени смущения пристально посмотрел ей в глаза, распахивая свои мягкие и пушистые рыжеватые ресницы.

«Приятно находиться рядом и «не краснеть удушливой волной»», – каждый раз вспоминала Тася Цветаеву, поэтессу, чудом не стёртую за столько лет и изменений в мире. Как хорошо, когда ещё живут хотя бы книги.