Встрепенувшееся сторге

В подворотне она нашла себе шпану, создавшую ей некую «бандитскую» группку овощей, которая то и дело таскала где-то хлеб, колбасу, а иногда и чьи-нибудь кошельки.

Теребя в руке позолоченный ромбовидный кулон на тяжёлой цепи на своей шее, Эма смотрела как-то вдаль, находясь на самой низкой крыше многоуровневой многоэтажки, вместе с парнишей, приносившем ей тапки, и резко будто выстрелила в неё со спины пуля. Подпрыгнули неровно обрезанные белые локоны, Эма обернулась с замершими сердцем и дыханием, но никого и ничего там не увидела, не было и раны после выстрела.

Ничего в тот момент словно и не произошло, только пацанка испугала своего последователя, и в тот же миг Эма поняла, что она уже без секунды призрак и что Смерть уже заглянула к ней в окно, передавая свой нетерпеливый «привет».

***

Эма любила парней-плохишей, которые не стеснялись её присутствия с её обнажённой грудью, едва ли прикрываемой кожаной курткой. Ещё в средней школе девушка поняла, что всё её окружение составляет именно противоположный пол, но не пользовалась этим так, как делали бы обычные девчонки.

Эма создавала свой авторитет и никогда не принимала критику в свою сторону. Однажды она-таки влюбилась в молодого человека. То было уже в старших классах. У него были брутальные чёрные очки, впрочем, как и весь его наряд, как и его вьющиеся волосы, и всё это шло в контраст его белой коже, обтягивающей его острые скулы с щетиной, напоминающей наждачку. Олег стал её первой любовью, и он руководил ей, управлял как только мог, а хотел принц нищих, чтобы Эма ходила на женственных каблуках в женственной короткой юбке и, возможно, в пиджаке с подчёркнутой талией.

Сама же девушка в этом наряде выглядела больше как трансвестит: с широко расставленными напряжёнными ногами в чёрных деловых туфлях с ужасно давящим на пальцы узким носом и карандашной мини-юбке из тянущейся ткани, которая на Эме почти готова была лопнуть, она часто стояла и курила, матерясь, как дядя на кухне в закусочной, опёршись о старую тачку теперь уже её друга, всё того же таскальщика тапок его госпожи.

Город

Вален-Вилль

Летели листья под потоком ветра вверх. Падал снег вниз. Это тоже важно. Зима настала не по расписанию, а тогда, когда ей это было нужно.

Селестия была хороша, тонка, но, как и многие замечательные люди, она рисковала быть потерянной. Как человек она уже отчасти была потеряна, поскольку не уважала многих других людей и давала им сгореть в своих воспоминаниях.