Летопись Кенсингтона: Фредди и остальные. Часть 3

– Он здесь, – Фредди указал на Боуи. – Не делайте из меня осленка.

– То не тот, то другой Дэвид. Гэхен его фамилия. Этот самый Гэхен славится.

– Чем славится? – капризно сказал Фредди. – У нас тут кто-то славится, а мне не говорят? Может, нам его побить следует? Чтоб не так славен был?

– Он ругается хорошо, – сказал Джон. – Лучший в мире по бранным словам.

– Лучший в мире – это Курт Кобэйн, – покачал головой Фредди. – На свалку его.

– Я ругаюсь красиво, – сказал Гэхен, уже проскользнувший в комнату и теперь сидящий у камелька.

 – А он – вульгарный тип.

– Чо это? – сказал Кобэйн, вылезая из камелька. – Это я – тип? Вмажу счас! Давно я за тобой охочусь, люпус!

– А ты тогда – азинус!

– Рот закрой, каша без топора!

– Сам заткнись, моржачий!

– Задавлю, продранный!

– Я сам тебе по голове дам, сплющенный!

– Ну, держись, жук-асцедент!

– Да на себя посмотри, младший аркан!

Кобэйн не выдержал и с криком налетел на Гэхена. Они, мяукая и подвывая, покатились по полу, сшибая и разбрасывая во все стороны мебель и присутствующих.

Все кинулись их разнимать, и в результате обычный беспорядок в комнате превратился в БЕСПОРЯДОК.

– Устал я! – заявил наконец Брайан, вставая с кресла. – Пошли вон из моего дома!

И тут внезапно все вспомнили, что находятся в гостях у Брайана. И всем стало фу, как стыдно. А Мэй, нимало не смущаясь, прошествовал в кладовку и заперся там.

– Он объявит там голодовку! – осенило вдруг Элтона. – И сдохнет, а нам потом отвечать!

Все кинулись к двери в кладовку и принялись уговаривать Брайана выйти.

– Не могу! – кричал Брайан, судя по звукам, пытающийся изощренно свести счеты с жизнью. – Не вылазят, окаянные!

– Не надо, Мэйчик! – вопил в щель Боуи. – Они все просят прощения!

– Просим! Просим! – раздался нестройный гул голосов.

– Не выйду! – отвечал Мэй. – Рано еще!

– Брайан, не надо! – завопил Джон. – Как же мы без тебя?

– Я ненадолго, – говорил Брайан. – Мы скоро встретимся.

– О! – и Фредди принялся ломать руки.

Гэхену. – Это все из-за вас! Разнесли весь дом! Шакалы! Избить, и все!

И он бросился с кулаками на общество, но тут дверь кладовки отворилась.

Нервный Элтон завизжал, ожидая увидеть болтающийся в дверном проеме длинный и несчастный труп Брайана с табличкой на груди: «В моей смерти прошу винить всех, поскольку все – сволочи!».

Однако Брайан, живой, здоровый и пыхтящий, просто задом выкарабкался из кладовки, таща за собой кучу всякой дряни.