7 грехов лорда Кроули

Отец по-прежнему сидел в кабинете за столом, казалось, он так и не вставал с момента, как мы его покинули. Разве что теперь все пространство комнаты освещал огонь свечей, а рядом с правой рукой отца на столе появился нож для писем.

— Сядь, Беллатриса, — произнес он, указывая мне в кресло напротив. — Мы должны с тобой серьезно поговорить.

— Слушаю, отец.

— Я надеялся, что этот разговор состоится позже, но раз кто-то прознал о твоем местонахождении, скрывать тебя дальше бессмысленно. Завтра я официально объявлю о тебе обществу и представлю как собственную наследницу!

Мое сердце от этих слов заколотилось чаще.

Не то чтобы я так сильно жаждала занять место отца побыстрее, но сам факт того, что мое заточение подойдет к концу, и официальное признание окрыляли меня. И только колокольчик интуиции своим звоном портил всю радость.

— А что, если это ловушка? — повторила я то, о чем мы говорили с Роксаной. — Что, если кто-то специально вызвал меня…

— И я даже знаю кто, — отец скомкал письмо, которое все еще держал в руках.

— Чертов Кроули! Это все его происки!

— Кроули?! — вот уже второй раз за день я слышала эту фамилию, и она приводила отца в ярость.

— Не смей даже пачкать свои губы, произнося имя этого гаденыша, — прошипел отец. — Впрочем, скрывать от тебя бессмысленно: этот стервец метит на мое место, и твое существование ему как кость в горле. Последние годы он только и надеется получить Локшер в полное владение, если у меня не будет наследников. И убеждает в этом короля, для этого он даже собирается жениться на этом блеющем недоразумении — принцессе Иоланте.

Голос батюшки опять взвился вверх и от волнения замер где-то на высокой ноте. Лорд схватился за сердце, тяжело задышав.

— Что с вами, отец? — вскочила я, перепугавшись.

— Ерунда, сердце шалит в последнее время, — он дернул верхний ящик стола, доставая оттуда гербовую бумагу. — Здесь свидетельство о том, что признаю тебя своей дочерью, и мое завещание. Хочу, чтобы ты хранила эти бумаги у себя. А завтра я представлю тебя…

Договорить он не успел, нож, который я приняла за канцелярский, неожиданно завибрировал, раскаляясь докрасна и тут же добела.

— Артефакт, — изумленно выдохнула я, впервые видя близко столь дорогую и редкую вещь.

Но отец моих восторгов не разделял. Его лицо совсем побледнело.

— Трисс, спрячься, — произнес он, дергая меня за рукав и заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Сиди тихо, что бы ни произошло. Вспомни все, чему тебя учила эта хитрая шлюха, и не подавай ни звука.