Паргелий

– У матери тоже что-то не в порядке и от волнения может обостриться?

Сестра Нарин неодобрительно поджала губы, всматриваясь во что-то груди малыша, но все же ответила:

- Эта женщина появилась слишком уж вовремя. И, похоже, рассчитывала остаться при Храме.

- Но… - начала было я – и нахмурилась, глядя на крохотные розовеющие пальчики.

«У меня ничего нет», - сказала она. И без колебаний предложила взять все необходимое у нее, лишь бы малышка осталась жива.

Но разве не было очевидно, что полный Храм женщин никогда не навредит кормящей матери и уж точно не отнимет ее у ребенка? Скорее уж собой пожертвовала бы одна из жриц! Да и существование фермы при Храме – ни разу не секрет…

Немного хладнокровного расчета – и становится ясно, что мать ничем не рискует.

Зато потом она будет иметь возможность остаться при Храме отрабатывать лечение девочки – и потихоньку собирать слухи, которые неизбежно поползут: ведь у младших учениц внезапно прекратили проводить практику, и безденежные прихожане заинтересуются почему…

Вопрос только один: как там насчет хладнокровного расчета у среднестатистической матери-одиночки, у которой на глазах синеет дочь?

О, все пепельные бури и их выродки! А ее ли это дочь?.

.

Видимо, у меня и впрямь «очень выразительная мимика», потому что сестра Нарин, не прерывая процесса замены, мрачно кивнула:

- Как закончим здесь, сбегай в участок и спроси капитана Рино, не пропадали ли на острове за последние сутки младенцы. Если нет, то либо настоящей матери хорошо заплатили или пообещали чудесное исцеление, либо я попросту думаю о людях слишком плохо.

А вот если пропадали, наша новая служка может быть бесценным источником информации.

Ага. Только вот мы тоже – «источник информации», и еще вопрос, кто кого переиграет…

Когда я, уже немного пошатывающаяся от недосыпа и перенапряжения, доковыляла до участка, выяснилось, что доблестный капитан, трудоголик шарахнутый, так и не сподобился покинуть рабочее место даже на ночь. Вульгарному сну в уютной домашней кроватке ищейка предпочел возможность задать брутального храпака на продавленном диване во внутренних помещениях, причем до того громогласно, что услышала я его чуть ли не с порога.

Не без труда справившись с искушением разбудить этого медведя тревожным гонгом, я ограничилась тем, что попыталась придушить его подушкой, и незамедлительно узнала о себе много нового.

- Зато ты сразу стал свеж и бодр, - резонно заметила я, пока Рино переводил дух.