Свеча мертвеца

За Его Высочеством ринется толпа непричастного народу, а вот интересующий нас паршивец наверняка воспользуется моментом, чтобы утешить несчастную принцессу.

- Или предпочтет отправиться следом и спереть меня, чтобы добиться-таки реального шанса на ней жениться, - я покачала головой. – Нет, нужно все-таки как-то подобраться к Темеру и как следует прочесать его круг общения.

- Следует, несомненно, - задумчиво кивнул принц, - но не тебе.

Мира неловко передернула плечами.

- И думать забудь! – мигом вызверился Рино.

– Темер хоть и не гений, но не настолько же, чтобы откровенничать с женой королевского асессора!

Жрица устало вздохнула и взяла его за руку. Грозный королевский асессор мигом сдулся и умолк.

- Я не Миру имел в виду, - окончательно успокоил его Третий.

- А кого тогда? – наивно поинтересовалась я. – Что-то мне подсказывает, что лиц своего пола господин граф не слишком жалует.

- А леди Джиллиан – лицо отнюдь не его пола, - с убийственной серьезностью просветил нас Его Высочество. – Я склонен считать, что ри Кавини будет просто в восторге, если принцесса изволит обратить на него внимание.

Он ни за что не упустит такой шикарный шанс женить своего младшего братца. Кстати, надо бы принять меры, чтобы Аргер ди Кавини не исчез внезапно, как это до сих пор случалось со всеми недостаточно осмотрительными соперниками.

Я недоверчиво уставилась ему в глаза.

- А саму леди Джиллиан спросить для начала не хочешь?

- Спрошу, разумеется, - мигом кивнул принц, и мне отчего-то показалось, что до моего вопроса он об этом и не думал.

– Но я уверен, что леди Джиллиан не пожелает оставаться в стороне. По ней заговор ударил больнее всего. Вряд ли она готова просто переложить это на чужие плечи и забыть.

- Ты же готов, - ляпнула я – и невольно сделала шаг назад.

Еще ни разу не видела, чтобы он вот так темнел лицом.

- О да, - кивнул принц. Его голос звучал как обычно – ровно и спокойно, создавая жутковатый контраст с содержанием речи. – Это не мой пропавший без вести любовник оказался предателем.

Не меня обвиняют в неверности и развале союза государственной важности. Не я решился наглотаться отравы и убить собственного ребенка, лишь бы расторгнуть брак. Знаешь, я действительно готов позволить ей своими руками удавить ублюдка, который заварил эту кашу. Потому что будь я на ее месте, это было бы единственным, чего мне бы хотелось.

Он замолчал. Я тоже.

Ей двадцать два. У нее еще вся жизнь впереди.

Только ей самой вряд ли так кажется.