Фамильное древо

Эта красота – достигнутая ежедневным трудом и многолетними тренировками – казалась куда более привычной, понятной и родной, чем варварские краски художниковых глаз.

- Я тоже хочу бабочек! – с нехарактерной ей капризной интонацией заявила маленькая принцесса, выступая из-за отцовской спины. – В игровую, там как раз три окна!

Его Высочество едва заметно дернул бровью.

- Эти витражи уже выбрала леди Альгринн, милая, - сказал он и повернулся к господину Ривзу. – Возможно, вы продадите Короне права на изготовление копий?

- Не хочу копию, мне нужны именно эти бабочки! – решительно сообщила принцесса и стиснула в маленькой ручке фирменный пластиковый стакан с трубочкой – кажется, такие продавались на входе на выставку.

– Папа! Неужели леди не уступит витражи принцессе?!

- О, разумеется, Ваше Высочество, я… - начала я и осеклась, потому как Третий вдруг резко повернулся к дочери и повысил голос:

- Не капризничай! Принцессе не подобает злоупотреблять своим положением! Ты вполне можешь подождать несколько дней, и…

Господин Ривз побледнел и отступил назад, не решаясь ответить даже на заданный непосредственно ему вопрос.

Это его и спасло: маленькая принцесса надула губы, топнула ногой, скривилась – и закричала:

- Я принцесса, ты подождешь! – и сердито махнула на нас с Джоаной пластиковым стаканчиком.

Выплеснувшийся нам на руки и юбки светло-коричневый состав действительно напоминал сладкую газированную воду, которую продавали у входа, но пах совершенно по-другому.

- Ох, Эмори!.. – возмущенно воскликнул принц, отобрал у дочери стакан и перешел на хелльский язык: – Госпожа Риана, будьте добры, уведите Ее Высочество. Сегодня она больше не покинет дворец. Проследите, чтобы принцесса поняла, чем это вызвано.

- Папа, витраж! – заканючила маленькая принцесса, но няня неумолимо утянула ее в портал.

А Третий превзошел сам себя, рассыпаясь в извинениях перед нами с Джоаной, выторговывая право на копирование витражей и доставку оригиналов в особняк Джейгоров.

Приглашение во дворец прозвучало как-то мимоходом, явно не подразумевая отказа, будто не было ничего естественнее, чем явиться ко двору в грязных перчатках и мокрой юбке, чтобы переодеться во что-нибудь готовое из последних творений королевских портных. Кузина поглядывала на меня с удивлением, но не возражала, и спустя четверть часа мы уже вышли из портала прямиком в гардеробную комнату.