Ночная

За спиной какое-то время царила напряженная тишина, но Рэвен вскоре сумел разговорить храмовника – и если поначалу тот отвечал неохотно, короткими рублеными фразами, то буквально через пару минут уже говорил совершенно спокойно. К моему возвращению Раинер уже сидел на отсыревшей кровати, даже не подстелив под себя полотенце, и сосредоточенно внимал рассказу Рэвена о прогрессе вооружений и кооперации магии и технологии в вопросах производства бластеров.

Я несколько попортила идиллию, вернувшись в комнату и жалобно сообщив, что вопрос о походе по магазинам, кажется, встал ребром.

Женской формы на складе не оказалось: дамы по-прежнему не слишком-то жаловали работу на магической передовой, несмотря на обещанные льготы, и я промочила последний комплект, имеющийся в наличии. Поэтому мне выдали рубашку от формы адъютанта (прискорбно висящую в плечах и натянувшуюся в груди) и стандартные брюки низших чинов, которые пришлось подгибать – не говоря уже о том, что сидели они тоже неподобающим образом.

- Вам нельзя покидать здание, - сразу покачал головой Рэвен. – Это слишком опасно.

- Можно связаться с твоими сестрами, - подал здравую идею Оберон, отвернувшийся от окна и тоже оценивший видок. – Наверняка они прихватили что-нибудь из старой одежды. Все равно идти в этом в город… - он замолчал и тактично отвел глаза.

Я обреченно вздохнула, признавая его правоту, и продиктовала координаты сенсоров Юнити. Она-то наверняка все продумала…

- Нападение может повториться, - не то констатировал, не то спросил Раинер, не спеша переодеваться.

- Пока мы не знаем, кто за ним стоял, это возможно, - признал Рэвен. – Но МагПро приложит все усилия, чтобы найти злоумышленника.

Храмовника это предсказуемо не удовлетворило.

- Когда я выдвигал свои условия, не было и речи о том, что нам с Бланш что-то может угрожать, - с затаенным раздражением сказал он.

- Вообще-то покушались только на тебя, - не выдержала я.

– Переоденься, пока не застудился, а то, учитывая твою реакцию на местную медицину, это будет однозначным успехом злоумышленников!

Все трое уставились на меня так снисходительно, что меня начало преследовать подозрительное ощущение, будто я сморозила несусветную глупость. Но Раинер, помедлив, все-таки взял сухую одежду, ушел в ванную – и застрял там, зашелестев душем.

Рэвен поглядывал на закрытую дверь с плохо скрываемым сочувствием.