Ночная

– Раинер так переживал, что ты не соглашалась…

- Кажется, об этом знали все, кроме меня, - проворчала я и поспешила запить собственное смятение – даже не посмотрев чем.

И это было очень, очень опрометчивым поступком.

Хуже всего было то, что подружкам невесты следовало прибыть во Дворец Владык в Зельтийере к одиннадцати утра, чтобы помочь с приготовлениями. Не то чтобы от меня ждали трудовых подвигов; для этого у принцессы имелись камеристки, фрейлины и горничные. Но на моральную поддержку Гвириль имела полное право рассчитывать, и опаздывать было никак нельзя.

Нет, моя голова вела себя не в пример лучше, чем вчера. Она почти не болела – «Драконье топливо» своим вином гордилось не зря – но наотрез отказывалась отрываться от чьего-то теплого плеча. Мне было слишком тепло и уютно, чтобы подниматься и куда-то идти. Но законный владелец плеча оказался безжалостен и суров, и мое утро началось около девяти – с жесткой ладони, привольно скользнувшей под блузку.

Я ахнула и выгнулась ей навстречу, еще даже не проснувшись до конца, и только потом открыла глаза, чтобы тут же смущенно спрятать лицо у Раинера на груди.

- Если что, традицию вваливаться в чужую постель пьяным завел ты, - пробормотала я, зажмурившись.

Плечо дрогнуло от сдерживаемого смеха.

- Если говорить о традициях, то сейчас кто-нибудь всенепременно должен ввалиться.

Я приподняла голову, выжидательно уставившись на безлико-белую дверь бокса, но она осталась без движения.

В коридоре было тихо. Заступиться за юношескую честь оказалось некому, и мне пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы не отпустить неуместную шуточку по этому поводу. Моральное напряжение пошло на пользу: я наконец сообразила повернуться к Раинеру и спросить:

- Тебе уже можно разговаривать?

Никаких следов заклинания я не видела, но это еще ничего не значило. Мастер Паншилл упоминал, что исцеляющее плетение должно развеяться само – да и Раинер вполне мог разговаривать во сне, с ним бывало.

- Нет, - чистосердечно признался бывший храмовник и, не сдержавшись, так тесно прижал меня к себе, что я отчетливо ощутила: разговаривать ему было нельзя категорически.

- Оставишь всю больницу без магии. А тут, между прочим, через этаж тяжелые лежат.

- Ты рада, что еще не вживила сенсоры? – со смешком поинтересовался он, и не подумав благоразумно разжать руки.