Ночная

Сестер я не видела больше двух лет. И уже даже не надеялась увидеть.

- Раинер из храмовой дружины, - все-таки сказала я. – Для него руки…

- Госпожа Сабинн, - не выдержал телепортист, - мы сыскари, а не целители!

- Но можно же… - робко мяукнула я.

- Что? Притащить его Ирейю, исцелить и вернуть сюда?! – взорвался он. – Да это пятая телепортация за день, не считая маяка на ваше возвращение!..

Напарник прервал его гневную тираду, просто хлопнув телепортиста ладонью по плечу. Тот умолк, будто кто-то выключил звук.

А его напарник, разом растеряв всю смешливость и открытость, твердо сказал:

- Госпожа Сабинн, мы ничем не можем ему помочь. Но забрать вас – обязаны. Граждане Ирейи не имеют права находиться на Тангарре. Не мешайте лейтенанту Гейбу открывать портал.

Я обреченно взглянула им за спину – и подавилась воздухом.

Взобраться по отсыревшей веревочной лестнице, когда правая рука отказывается идти на контакт, - уже достижение. Но исхитриться сделать это беззвучно, пока чужаки заняты разговорами, да еще вынуть меч из ножен…

Я так и не поняла, что его выдало – то ли мой ошарашенный взгляд, то ли скрипнувшие в последний момент перила – но сыскари почти синхронно обернулись, и храмовника встретило сразу два магических щита, таких плотных, что они стали заметны в воздухе.

Бросившийся в атаку Раинер натолкнулся на чуть светящуюся магическую дымку. Выставленный вперед меч зазвенел и вылетел из его ладони, а сам храмовник едва не рухнул с крыльца – но успел ухватиться за перила, побелев от боли в израненной руке.

- Чертовы колдуны! – выдохнул он. – Бланш, ты цела? – и, не дожидаясь ответа, в полный голос затянул боевую литанию.

У меня мурашки по коже пошли. До сих пор я ни разу не слышала, как он поет.

Много потеряла.

Пробирающий до самых костей, чуть хрипловатый голос брал низкие ноты литании безо всякого напряжения, и казалось, что пожелай он только – и перейдет в инфразвук. На Ирейе за владельца такого голоса передрались бы все продюсеры, и он моргнуть бы не успел, как проснулся бы звездой.

А здесь, в мире, где эталоном служил храмовый хор, состоящий сплошь из мальчишек, голос Раинера годился только для боевых молитв, призванных разрушать чужие чары.

Впрочем, следовало признать, что в них десятник преуспел. Литания звучала от силы полминуты – лейтенант Гейб успел сплести лишь каркас портала и еще только разворачивал его в окно перехода, когда оба щита мелко завибрировали и лопнули, будто мыльный пузырь.