Ночная

А умение махать кулаками, увы, в повседневной жизни было куда актуальнее – пока в город не прокралась чума…

Когда-то – кажется, целую вечность назад, - я пришла к нему с похожим вопросом, не зная, как отнесется храм к моим идеям по поводу местонахождения нахцерера. А теперь Раинер и сам хотел бы знать – стоит ли говорить своим новым хозяевам, что выучил только самые ходовые молитвы.

«Ему просто некого больше об этом спросить», - напомнила я себе, давя неуместное умиление и самодовольство.

И подумала, что у герцогской дочки-то губа не дура…

- На твое счастье, ты сейчас под покровительством официальных властей, которые поостерегутся и похищать кого-то поопытнее, и вышвыривать тебя, как отработанный материал, - подумав, сообщила я.

– Вряд ли МагПро будет довольно, но поделать ничего не сможет, опасаясь скандала. Строго говоря, они и задерживать тебя больше, чем на трое суток, не должны, но наверняка надеются в случае чего отговориться затяжной бумажной волокитой в связи с отсутствием прецедентов. Хотя твое согласие как оправдание отказа в депортации куда предпочтительнее. А вот если ты промолчишь, а потом выяснится, что есть литании и поинтереснее… - я бессмысленно уставилась на стену за его спиной: она, по крайней мере, не сбивала меня с мысли. – Тебя могут обвинить в нарушении условий контракта, а меня – в утаивании государственно важной информации. Тюрьмы здесь, конечно, по виду куда лучше ваших келий, но я все же предпочла бы оставаться на свободе.

Раинер кивнул с таким видом, будто и сам пришел к тем же выводам – а теперь я их подтвердила.

А потом встрепенулся:

- К слову, о кельях. Откуда, говоришь, ты знала про второй выход из мертвецкой в Соборе?

Я обреченно вздохнула и налила себе еще чашку чая, как никогда сочувствуя Старшому. Он-то прошел со мной через все то же самое: и отказ разговаривать, и вспышки гнева, и молчаливое отрешение, будто эта новая реальность меня не касалась, - и через затяжной период бесконечных вопросов, усложненных языковым барьером. Если задуматься, мне с Раинером повезло куда больше.

- Это не собор, - безжалостно огорошила я его. – Это типовая офисная высотка… такое здание, где люди собираются для бумажной работы. Очень старое. Ему, должно быть, что-то около трехсот лет.

Храмовник помолчал, переваривая сказанное, и осторожно произнес вполголоса:

- Прежний настоятель как-то говорил, что это город построили вокруг Собора, а не Собор в городе, - как будто и сам опасался оказаться на костре за свои слова.