Ночная

– Просто нормальные… на Ирейе так называют людей, лишенных дара. Еще двадцать пять лет назад у нас был один маг на сто тысяч человек. Но уже в следующем поколении – десять на сто тысяч. Даже в королевской семье есть маги.

А вот эту тему я затронула зря. Раинер заметно поменялся в лице – и я тут же напряглась и подобралась, уже зная, о ком он сейчас спросит.

- Леди Эмори?..

- Маг, - подтвердила я, мысленно поставив себе одиннадцать из десяти за догадливость. – Один из сильнейших. Ее отец был женат на дочери иринейских целителей, и их дар проявился через поколение.

А лорд Эйден – сын от следующего брака, от ирейской аристократки… нормальной. У него дара нет. Кстати, это отец Эйдена и Эмори повторно открыл Тангарру, - усмехнулась я. – Причем мимоходом. Чуть больше двадцати лет назад, когда Ирейя совместно с Хеллой организовывала масштабную операцию против космических пиратов. Объединенная армада прочесала рекордный по тем временам сектор, и на самой его окраине зацепила обитаемую планету. Сначала ее чуть не зачистили, приняв за пиратскую базу, но Его Высочество заметил, что излучение показывает практически полное отсутствие техники, и приказал отправить парламентеров. Так Альянс узнал о Тангарре – и заодно получил категорическое требование убрать свои корабли куда подальше.

- Погоди. – Раинер даже сел прямо. – Хочешь сказать, что на Тангарру садился целый звездолет, и этого никто не заметил?

- Куда бы он там сел? – удивилась я.

– Парламентеры были из числа хелльцев, телепортировавшихся прямиком с орбиты.

- Им не обрадовались, - констатировал Раинер.

- Но и не сожгли, - я пожала плечами, - хотя, в общем-то, когда дело касается хелльских военных магов… все равно не смогли бы. Разве что оглушить предварительно.

- Храм учит, что Тангарру невозможно покинуть, - сказал десятник и, помедлив, снова откинулся на спинку кровати. – Облачная завеса мешает. Эти ваши телепорты для верховных патриархов, должно быть, как бельмо на глазу…

- Думаешь, технология массового рассеивания силовых облаков их обрадует? – спросила я.

Раинер промолчал, нахмурившись. Ответ на мой вопрос не нравился ему самому, и я, выждав с полминуты, робко тронула его за плечо – а он, не раздумывая, снова протянул мне руку.

Я уютно устроила голову у него на груди и показала язык своему неблагоразумному отражению в зеркале на дверце шифоньера.

Это нас и спасло.