Артефаки. Часть 2

Вместо этого завороженно уставился на мою металлическую клешню.

Я попыталась её спрятать, но ребёнок вдруг пропал из виду. Он всё-таки заполз обратно, вот только не затих, а заворочался и закряхтел. Потом сунул мне две своих ноги — одну нормальную, здоровую, а другую — протез. Металлический.

— Я тоже трансформер, — и даже похвастался.

Вроде мне не нужно было говорить, но рефлекторно во рту образовался дискомфорт. Ком, вставший поперёк горла, всё никак не получалось сглотнуть.

Ребёнок в это время убрал ноги, вновь перевернулся и сунулся ко мне уже головой.

Он продолжал лежать на плиточном холодном полу, и я жестами попыталась уговорить его подняться. Он пантомиму не понял.

— Ты смешная, — сказал милым, приятным голосом. Улыбнулся.

Я сконфуженно изогнула губы в подобие улыбки. Взглянула на свою клешню.

— А почему тебе волосы не сбрили? — озадачился мальчик.

Я покрутила пальцем у виска левой рукой.

— Э-эй! Вот тебе!

Мне культурно продемонстрировали средний палец. Я только брови приподняла.

А этой малышне не рановато такие вещи взрослым показывать?

Долго на меня не дулись, уже спустя несколько мгновений ребёнок извлёк из кармана больничного халата… пачку сигарет.

— Будешь?

Я вытаращилась на мальчишку, как на ожившую мумию. Да ему же лет шесть! Откуда у него сигареты?! Даже не электронные, а старые, бумажные, их только на синей ветке можно раздобыть, почти раритет!

— Как хочешь, — пожал он плечами, достал какую-то доисторическую зажигалку и затянулся.

Я злобно попыталась выхватить у него совершенно не детский предмет, но левая рука была настолько беспомощна, что пальцы мало того, что промахнулись, так они даже не сжались до конца!

— ЭЙ! — возмутился мальчишка и уполз в свою кабинку.

Дым, впрочем, никуда не пропал. — Ты чё, из тех, кто вечно злится и ругается?!

Мне оставалось только возвести глаза к потолку. Конечно. Я именно из этих людей. Не видно, что ли, как последнюю неделю только и делаю, что ору во всё горло?!

Туалет пропитался едким запахом.

Я уже собиралась уходить из этой вонючей бани, как лысая голова вновь появилась в проёме.

— А тебе почему руку отрезали?

Я возмущённо продемонстрировала, что никто мне руку не отрезал.

— Ого! У тебя ещё пальцы сохранились! — удивился ребёнок. — А мне почему-то всё отрезали…

Я медленно вернула руку на колено. Уставилась на дверь неприятного серого оттенка. Закусила губу, разглядывая странные трещины — кто-то тут явно ножиком пытался что-то вырезать.