Артефаки. Часть 2

— Как можно! Где ваша совесть, доктор?! То же мне, мужчина ещё называется! Да тьфу на вас, и на весь мир, если в нём повывелись нормальные мужики, а остались только такие, как вы!

— Она кричит, — жалостливо прохныкала я. — На меня сегодня все кричат. Я так устала это слушать, если бы вы только знали!

— Эрин, пойдём, я отведу тебя в палату, — быстро сориентировался доктор Дэппер и злобно зыркнул в сторону Линды.

В палате было тихо и спокойно. На самом деле чужие крики и упрёки мне действительно поднадоели.

Я даже рада была увидеть незаправленную больничную койку.

— Я дам тебе успокоительное, — тихо сказал доктор. — Ложись пока.

Я быстро положила пакет в шкаф и с ногами забралась на кровать.

— У вас не самые близкие отношения с сыном, — поумничала, расслабленно откинувшись на подушку.

Мистер Мечта обернулся, хмыкнул и протянул мне биостаканчик с разведённым лекарством.

— Когда-нибудь твой язык доставит тебе очень много проблем, — вздохнул мужчина.

— Уже доставил, — меланхолично пожала плечами.

— Это из-за того, что вы не хотели, чтобы он занимался артефактикой?

На меня посмотрели с некоторой усталостью, если не сказать — измученностью. Доктор Дэппер поправил покрывало и посоветовал:

— Тебе нужно отдохнуть.

После чего покинул палату, не выдавив больше ни слова. Ну ничего. Я тут не на один день, у меня ещё будет время его разговорить.

Отдохнуть мне не дали.

Буквально через минуту дверь палаты отъехала в сторону, и внутрь вкатилась Линда Карильо.

— В шкафу, — безучастно сказала я.

Балерина тут же сунула руку в мои вещи и извлекла пакет, в котором и покоились сигареты.

— Без никотина, — обомлела та, заглянув внутрь.

— Ну не могла же я никотиновые купить, — прокомментировала, как ни в чём не бывало, — вы же их потом детям давать будете.

— Детям, — фыркнула Линда, будто я сморозила глупость.

— Да. Детям.

Балерина остро среагировала на мой сухой тон: окатила презрением всю фигуру, укрытую под больничной простынёй, и заставила почувствовать себя полнейшим ничтожеством.

Но я приложила все силы, чтобы не показать испуга. С вызовом посмотрела на старую женщину.

Когда она злилась, её глаза будто просаживались под выпуклыми веками, худые щёки впадали ещё сильнее, выпячивая скулы, морщинистая кожа натягивалась, словно струна, особенно на шее. Балерина приподнимала подбородок, сужала глаза и прожигала в собеседнике огромную дыру.

Это было даже немного завораживающе.