Любовь по-драконьи

– Я оставил ее возле аквариума с золотыми рыбками, – но это было произнесено уже мне в спину, ибо я на полной скорости летела через ряды в сторону бестиария, откуда уже доносились визги.

Я опоздала. Когда, запыхавшись, я влетела на широкую мощеную площадь, со всех сторон окруженную вольерами и клетками, Аленка уже вовсю носилась по загону с созревшими аркрайями[2], а за ней, повизгивая от восторга, радостно гонялись аж два крупных самца. Лохматые псины то обгоняли девчонку, то отставали и несильно прикусывали, отрывая каждый раз по новому кусочку от и так порядочно изодранного платья.

Сапоги Аленка давно потеряла, и один из них сиротливо висел на столбе ограждения, а второй самозабвенно жевала маленькая самочка в углу. Переселенка заметно устала и прихрамывала уже на обе пораненные об острые камушки грунта ноги. На ее счастье, собаки пока воспринимали Аленку как новую игрушку, а не потенциальную хозяйку, и оттого нападать всерьез не спешили. Вот только вопрос: надолго ли.

– Мну быть единс.

.. единственный! – орала псинам попаданка, пытаясь громкостью воплей доказать животным свою правоту и исключительность. – Вы… выби… выбирать мну хозяй… хозя… хозяйной! Мну… мне… избраннный! Мне… моя… нужно верность друга! Ай!

– Прекратите это немедленно! – подскочила я к хозяину всего выводка аркрайев.

– Не могу, – меланхолично развел руками усатый полный дракон и почесал блестящую лысину. – Девушка сама вошла в загон, а оттуда выходят либо с покупкой, либо в лазарет.

Это-то понятно! Мужику необходимо распродать щенков, но Аленка же не знала об истинной опасности ее дурацкой затеи, о чем я и сообщила продавцу.

– Я рассказал девушке про все особенности данной породы, – все так же ровным голосом, без лишних эмоций поведал мне дракон. – Она сказала, что она чья-то там избранница и ей нужна эта «кафкаская афчака» в качестве верного друга, – мужчина пожал плечами и вновь протер ладошкой взмокшую на солнцепеке лысину. Чтоб она у тебя сгорела к тьершам собачьим, от души пожелала я этому твердолобому идиоту.

– Ай! Марин! Оно мну жрат! – завопила Аленка, а я, повернувшись в ее сторону, обомлела от ужаса.

Теперь на нее наступал только один пес, зато самый крупный. Второй зализывал лапу в углу, видимо, получив от собрата за претензии на его жертву. Шерсть у Аленкиного аркрайя встала дыбом не только на загривке, но и по всей спине. Здоровенная скотина щерила белоснежные длинные клыки и методично загоняла Аленку в угол.