Превратности любви

Настя и Коля кинули по рулончику баксов на серебряные подносы с рыжей и белой салфетками.

- Ставки сделаны, ставок больше нет, - произнесла пальма.

- А мясорубка есть? - деловито спросила рыжая бабуля.

- Ты у меня щас будешь коктейль кровавая мери! - взревела блондинистая старушка и прицельно метнула штопор, который благополучно вонзился в висок рыжей и плавно закачался на ветру.

- Ах ты, хала недоделанная! Я тя на горячие бутерброды порублю! - не осталась в долгу рыжая и принялась исполнять обещание, быстро мельтеша ножами.

Старухи сцепились в ближнем бою и, перейдя на забористый мат, повалились на пол.

- Попкорн? - спросила пальма у Коли.

- Коле картошку фри, а мне мартини с луковкой, - ответила Настя, лениво провожая взглядом сытой Медузы Горгоны покатившийся в угол террасы клубок дерущихся старушек.

Увлекшийся зрелищем Коля поглощал содержимое большого блюда со скоростью картофелеуборочного комбайна. Настя, разобравшись с котлетой по-киевски, задумчиво и машинально эротично обсасывала куриную косточку с бумажным бантиком на конце, не забывая красиво коситься в сторону объективов папарацци.

Из кучи выбралась тощая старуха, начисто лишившаяся остаточных явлений рыжего пушка на черепушке, зато со здоровенным штопором, всё ещё торчащим из виска, и быстро заплывающим багрово-синим глазом. Гордо поставив ногу на порубленную в лоскуты соперницу, бабуля с достоинством ожидала законный приз. Приз вздохнул, встал и, напевая замусоленную "Шарманку", от которой старушки массово оргазмировали на его концертах, направился преподносить себя в награду подержанной фанатке.

Заодно подсчитывал в уме, сколько кровавых бабок выиграла у него эта длинноногая прохиндейка Настасья за последние пару месяцев...

До канцоны

"Принц принцессу из спринцовки спринцевал,

Мёдом губки у голубки поливал.

А как стали сладки-сладки,

Целовал их без устатку,

И дразнил, и щекотал.

Ахи, стоны,

До канцоны

Танец с ней дотанцевал".

Поэт Невлупидон Малявкин дописал последнюю строчку своего шедевра, умакнул перо и нарисовал развесистый вензель, в котором угадывались перси персиянки, ланиты латинянки, ранки иранки, взоры зорянки и даже ресницы росянки.

Поэту недужилось. И недуг случился с ним обыкновенного мужского свойства: Невлупидон страсть как охоч был до женского полу, а также колонн, округлой лепнины и, пардон, всех прочих архитектурных канделябров.