Лекарство от солнца

Между столом и полками обнажался небольшой участок стены с ужасными горчичными обоями в вертикальную полоску и не менее ужасным плетеным узором. В комнате было небольшое окно, задёрнутое тяжёлыми шторами зелёного цвета, абсолютно не сочетающимися с обоями. Справа от окна, ближе к столу, висело небольшое зеркало, под которым стояла маленькая тумбочка, с разложенными на ней косметическими средствами. Слева от окна располагалась прикроватная тумба с настольной лампой, купленной в том же магазине, что и стул, и собственно говоря, сама кровать.

На кровати стоило остановиться поподробнее, потому что эта вещь единственная (кроме стола) притягивала взгляд. Она имела высокие ножки, выполненные в старинном стиле искусным мастером. Судя по всему, вся кровать была ручной работы. Она казалась большой, несмотря на полутора-спальный размер. Пружинный ортопедический матрац был относительно новым, а бельё, небрежно накинутое сверху, добавляло антураж скорее холостятской берлоги, чем комнаты девушки.

За дверью обнаружился шкаф, куда, видимо, Олеся складывала своё бельё и одежду, и небольшой бежевый пуфик, который служил своего рода стулом в этой части комнаты.

- Ну вот, – Олеся скептически прищурилась, обводя пространство комнаты руками, – Это моя берлога. Знаю, тут многое не сочетается друг с другом, да и выглядит не очень, но всё же это всё моё.

Она внимательно следила за моей реакцией, видимо переживала, понравится ли мне ее жилище.

- Я рад, что ты показала мне свое жилье, – я улыбнулся и посмотрел ей в глаза.

– Тут весьма уютно.

Она облегчённо выдохнула:

- Хорошо, что ты так думаешь.

Она прошла к шкафу, закрыв дверь в комнату, распахнула створки и начала собирать одежду, аккуратно размешанную и упакованную в вакуумные пакеты. А я подошёл к столу и рассматривал содержимое колб, реторт и всего, что находилось на столе. Особенно мое внимание привлек радиоприёмник. Он был очень стар. Судя по его виду, а именно деревянным боковым вставкам, механическим рукояткам и такой же нише со стрелочкой и частотами, он был произведён в середине двадцатого века.

Мои руки сами, непроизвольно, потянулись к приёмнику - его рычагу включения. Он манил к себе, как будто упрашивал его включить. Олеся вдруг оказалась рядом со мной и одёрнула меня от приёмника.

- Не вздумай ничего трогать! – она была напугана.

- Что случилось бы плохого, если бы я включил его? – спросил я.

- Ты бы всего лишь вызвал бы духа огня, заключённого в этом приёмнике.