Аля и Зверь

Кир вздохнул, и, закатав рукав, решительно надрезал правое запястье как раз над браслетом. Тонкая струйка крови, будто нехотя намочив порез, потекла вниз по руке, и, сорвавшись, разлетелась по воздуху крошечными лепестками пепла. Значит, Белявская не соврала. Он не принадлежит этому миру, и потому, умерев здесь, всего лишь вернется туда. Оставалось надеяться, что вернется живым.

Глядя, как кровь исчезает, превращаясь в серую пыль, он представил себе крошечный безопасный огонек. Его стихия – всепоглощающее черное пламя, умеющее также быть вот таким крошечным, безобидным, и полезным, доставляя краткие послания тем, кого больше всего хотелось видеть рядом.

«Я скоро приду к тебе, моя принцесса.»

20. Зверь

Ну здравствуй, новый образ типичной иномирянки, подумала я, мрачно глядя в зеркало. Так как чемоданы со своими вещами я захватить не догадалась, то щедрая хозяйка милостиво предложила их из собственного гардероба. Точнее, одну. Слава вафлям, это был не тот комплект в лучших традициях пуританского сообщества, что я видела недавно на ней самой.

Но то, что мне досталось, было не сильно лучше.

Мое новое платье было совсем иным, времен её девичества, как призналась госпожа Инесса. Белое, чуть ниже колена, в мелкий розовый цветочек, с широкой лентой шнуровки на спине и крошечными рукавчиками. Я чувствовала себя одновременно героиней романа Джейн Остин, тургеневской девушкой и маленьким ребенком. И больше всего последним, потому как одежка была коротковатой, довольно потрепанной, с торчащими нитками, потертыми швами, и большим жирным пятном на боку.

Благо, хоть не на груди. На боку оно удачно терялось в складках так, что его темную бесформенную массу можно было принять за тень. В качестве не менее красноречивых аксессуаров к этому наряду не хватало только пластмассового ведерка и набора формочек. Так и подмывало заплести пару косичек, и нарисовать синяк под глазом. К тому же для меня не нашлось подходящей обуви. Из груди вырвался тяжелый вздох.

В последнее время события были не особо радостными и обнадеживающими, и я держалась из последних сил, чтобы не утонуть в переживаниях. Хотелось верить, что та капля, которой не хватало до полноты чаши моего терпения, не шлепнется в череду событий в ближайшее время. Я старалась не думать о доме, Коте и друзьях, оставленных где-то там, о беспорядке, в который превратилась моя жизнь. Я подумаю об этом потом, когда будет время.