Аля и Зверь

Я ожидала чего угодно: пощечины, оскорблений, жутких ожогов в конце концов, и много других ужасных вещей, которые так красочно себе нафантазировала, но только не вот этого мягкого любящего взгляда темных, влажно блестящих глаз и негромкого: – Наконец то. Я так соскучился, моя принцесса.

А потом меня как тряпичную куклу подхватили знакомые сильные руки и понесли сквозь огонь, и тот послушно расступался перед нами, как стая мелких рыбешек перед белой акулой.

А мой мозг разрывался от двойственных чувств и ощущений. С одной стороны хотелось прижаться к нему что есть сил и замурлыкать, а с другой… Когда же последует наказание? Может он лишь отсрочивает страшную казнь, чтобы помучить меня неизвестностью, а потом успеть насладиться глумливыми издевательствами и жуткими пытками? Очень было непохоже на то.

Кир вёл себя так, будто ничего не произошло. Будто бы он и не пытался свергнуть моих родителей, будто бы и не убил человека на моих глазах, и будто бы я не выкинула его подарок на пыльную рыночную площадь, обманув его самого с помощью фантома, будто его странная мать не издевалась надо мной, потчуя жуткой кашей, годной только на корм скоту и наряжая в старое тряпьё… Как будто бы ничего этого никогда не случалось, и он бережно нёс меня куда-то с довольной улыбкой на своем красивом лице, как самую драгоценную в мире ношу.

А нёс он меня в экипаж. В агрессивного вида матово-чёрный экипаж с затемнёнными окнами. И в этом мире Кир был в своем репертуаре.

Внутри экипажа царили полумрак и прохлада с едва уловимым запахом ландышей и до боли знакомых духов.

Едва дверь за нами захлопнулась, как языки пламени снаружи вмиг исчезли, будто их и не было, оставив на земле лишь черные проплешины от сгоревшей зелени.

Отойдя от легкого оцепенения, я высвободилась из его рук, и пересела на сиденье напротив, скрестив свои собственные в защитном жесте на груди. Жест, разумеется, защитить не мог, но в моральном плане мне так было куда спокойнее, чем изображать недотрогу, восседая на его коленях. Но смелость, как и решимость, а вместе с ними весь мой агрессивный настрой, с которым я изначально планировала вступить в разборки, куда-то подевались под его потемневшим взглядом.

Ну зачем на меня так смотреть! С такой любовью, с таким восторгом, с этой полуулыбкой, подрагивающей на кончиках губ. Казалось, он заполнил сбой все пространство экипажа, словно темнотой, и в какой угол я бы ни щемилась, везде будут поджидать его объятия.

Но ведь я здесь затем, чтобы все выяснить.