Аля и Зверь

Предательство

Под утро возвращаясь домой на такси, с глазами, полными непролитых слез, я перебирала в памяти все произошедшее, старясь запомнить каждую деталь: недоуменные и огорченные лица друзей, нескончаемый поток пролившихся на меня вопросов, надувные шарики с золотыми надписями, которые они принесли для меня, моккачино с коньяком в картонных стаканчиках, прощальные медовые пирожные с апельсиновой крошкой… Ирка взяла с собой на нашу встречу еще и Ромыча с Мишаней. Я была только за. Одна проблема, я так и не смогла толком объяснить им куда уезжаю, да они и не поверили до конца, что я еду навсегда, и что они больше никогда меня не увидят и не услышат, ведь позвонить им я тоже не смогу.

Возможно, в их мыслях представлялся некий срок типа год или максимум полтора, и я обязательно вернусь, ведь так не бывает, чтобы раз и навсегда сорваться с привычного места, бросив все и всех… Но я знала обратное, и поэтому, обнимая каждого на прощание, еле сдерживала слёзы. Особенно мне запомнились слова Романа, когда он протягивал мне их общий подарок – смешную керамическую кружку в виде сонной совы на память.

Они знали, что большего я не приму. И его глаза при этом были не такие как у всех, более серьезные, что ли. Серьезнее даже чем обычно. И мне на секунду показалось, что он всё знает, или хотя бы о чём-то догадывается…

– Я уверен, – сказал он так тихо, что услышала только я одна, – что он сможет о тебе позаботиться там, как заботился обо мне здесь.

Я изумленно кивнула, не до конца понимая, о чем речь, глядя на него во все глаза не в силах вымолвить ни слова.

И Ромыч просто улыбнулся одними губами и добавил: – Я давно знаю, что Кир мне не брат. Но лучшего брата для себя я не мог бы и желать. Передавай ему привет, ладно?

Я снова кивнула и обняла его на прощание. Где-то рядом громко всхлипнула Ирка. Она подошла и взяла Ромыча за руку, и я уже знала наверняка, что все у них будет хорошо.

Мишаня почти все время держался молча и флегматично следил за происходящим, иногда сокрушенно качая головой, но перед тем, как я села в такси, обнял так, что я потеряла всякую возможность дышать.

– Я люблю вас, ребят, берегите себя. – Были мои последние слова. И я уехала, не оглядываясь. Пусть всё у них будет хорошо. Просто обязано быть.

В окно машины затарабанил дождь, и я улыбнулась сама себе. Город как будто тоже плакал, копируя мое настроение, поливая редкими крупными слезами мостовую и сонные, едва только начавшие зеленеть деревья.