Аля и Зверь

И когда я сказал, что теперь ты принадлежишь мне, значит, так оно и есть. – Он протянул свои руки и, легко отодвинув мать, подхватил мои ладони, бережно сжав в своих.

– Ну а это что значит? – Жалобно протянула я.

Отчего-то мне совсем не понравилось странное выражение его темных глаз и властные нотки в таком обычно мягком голосе. Я отняла руки, и скрестила их на груди, с вызовом глядя на самопровозглашённого хозяина. Снова пришло запоздалое сожаление о том, что я в общем то совсем не знаю человека, что стоял передо мной.

Крайне опрометчиво с моей стороны. Но как там говорят, сердцу не прикажешь? И что же, обвинять во всем не всю себя, а отдельный орган? Так что сожаление испарилось также быстро, как и возникло. Будем разбираться без глупых бесполезных сожалений.

– Ты принадлежишь мне. – Сказал он уже мягче. Голос его заметно потеплел. Также мягко он высвободил мои руки из сердитого сплетения, и сложил их вместе, баюкая в своих ладонях. – А я тебе. И я поклялся защищать тебя и беречь всю свою жизнь.

Мой фамильный браслет тому подтверждение.

Такой расклад меня, в общем то, устраивал. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Смеяться от странного облегчения, и плакать оттого, что родители так и не расслабили своих напряженных поз. Значит, что-то всё-таки шло не так.

– Нападение на Инквизитора карается смертной казнью на месте, Лиана, вам ли не знать. – Не оборачиваясь, все тем же мягким голосом произнес Кир, потянув меня за руки к столу. Мать вздрогнула, выронив артефакт, который перед этим осторожно выудила из кармана.

По полу со стеклянным звуком прокатился давешний шарик. Кажется Индиго, фамильный артефакт, он словно примагниченный, уткнулся в мою босую ногу. На автомате я наклонилась и подняла камешек, чтобы вернуть матери. Но та сделала шаг назад. – Он твой. – Резковато обозначила она.

Я лишь кивнула, не глядя опуская побрякушку в карман. Все мое внимание было приковано к Киру.

– Значит тогда, первый раз в метро, ты уже все знал про меня?

– Я не знал.

– Покачал головой он. – Это долго объяснять. Сядь.

Я послушалась. Его теплые ладони легли мне на виски. – Закрой глаза.

– Нет! – Тепло исчезло, и я открыла глаза. Мать оттолкнула его руки, глядя неприязненно и зло. Эта концентрация негатива в моей маленькой кухне начинала изрядно раздражать. – Это не по правилам! Я не позволю тебе ничего внушить ей!

Кир закатил глаза, не делая попыток сопротивляться, и снова сел.