Идеальная для меня

Пока проморгалась, спросонья пытаясь понять где она, водитель успел куда-то уйти и в машине девушка сидела теперь одна. Одаренный не разрешал ей выходить, поэтому Зоя ограничилась тем, что отстегнула ремень безопасности и постаралась немного размяться, подвигав плечами и всем корпусом.

Интересно, где они? За окном очень темно, значит еще ночь. По правой стороне стоят небольшие деревянные домики с крылечками, освящёнными фонариками под козырьком крыши, а по левой – освещенная уличными фонарями площадка с несколькими припаркованными машинами и одноэтажным продолговатым зданием вдоль нее, на котором горит вывеска «Кафе».

Может он проголодался? Пока Зоя терялась в догадках, одаренный вернулся.

– Проснулась? Я решил остановиться на ночь в гостинице. Надо выспаться. Усталость притупляет реакцию.

Зое оставалось лишь молча согласиться, кивая на его слова. Ее мнения не спрашивали. Хотя она могла бы и подменить его за рулем.

До Москвы сутки езды. Хотя, если учесть, как мало машин вокруг, они явно свернули с основной магистрали, а поэтому она не может точно сказать, ближе они стали к столице пока она дремала или, наоборот, отдалились.

Может стоит спросить? Если она будет знать, сколько у нее осталось времени до встречи с мамой, то это поможет выстроить поведение. От того, что одаренный не отпустил Зою с друзьями, ясно уже, что он все же желает получить от нее плату. А значит вряд ли он согласится оставить ее в Москве у матери, если до этого времени они не переспят.

Поэтому, чтобы отдать долги, у нее есть эта ночь и, может быть, завтрашний день.

От подобных мыслей внутренности стянуло в тугой узел. Как себя морально не настраивай, но разве к такому будешь готов? Что она должна делать? Как себя вести? Сразу раздеться, как останутся одни или подождать, пока он попросит? Должна ли она первой проявить инициативу?

Мужчина меж тем, забравшись в машину, завел двигатель и, вырулив со стоянки поехал к самому крайнему домику, после которого начиналась лес.

Насколько он густой было не понятно, так как все сливалось в черную стену, над которой плескалось тёмно-синее бархатное море неба, усыпанное бликами звезд, по которому тоненькой золотой лодочкой плыл месяц.

Над крыльцом мерно горел уличный фонарь, довольно хорошо освещая деревянные ступени.