Как выйти замуж за принца, или Другие превращения Шурика

До того рокового дня, когда подруга занялась устройством моей неустроенной личной жизни, все шло своим чередом и ничего не предвещало Беды. Не предвещало Беды во всех смыслах. Почему? Если заглянуть в паспорт свахи, то будет вам известно, что распрекрасная Жо никто иначе, как Жоржета Петровна Беда. А как корабль назовешь, так он и поплывет… или полетит.

Случались Жоржетины полеты раз в неделю, в перерывах между поисками кандидатов на мое сердце и как назло – в единственный мой выходной.

Неделя близилась к завершению, а размилейшая Жо близилась к моим стародевичьим апартаментам, и ни свет, ни заря бодрым зычным голосом верещала:

- Мыр-мыр… уси-пуси, сладкий мальчик. Иди к тете Саше. Вот его чемоданы. Все целую. Я полетела. Ведите себя хорошо.

И подсовывала мне ленивого и вредного кота с нелепым прозвищем – Кокос. На все выходные!

Как только подруге пришло в голову этот черный костлявый комок шерсти обозвать тропическим фруктом?

Великая кошатница Жо души не чаяла в этом исчадии кошачьего ада.

«Стерпится – слюбится», - думала я каждый раз. Молча принимала от подруги домашнего питомца с несколькими чемоданами его приданного. И вот тут для каждого из нас и начинался персональный ад.

А все потому, что подруга у меня одна. И очень не хотелось терять ее из-за какого-то там «Полинезийского баунти». Однако, противный кот будто это понимал и устраивал мне подлянки – от исцарапанного нового дивана до банальной мести в тапки.

И я в долгу не оставалась. Занималась его перевоспитанием с особым пристрастием. После таких веселых выходных в подленькой кошачьей душонке взрывались праздничные фейерверки, стоило только блудной Жо оповестить о своем возвращении звонком в дверь. Да и в моей тоже, чего греха таить! От радости хотелось выпить с котярой на брудершафт и спеть дуэтом шлягер известного рэпера: «Привет, как дела! А-а-а… Как давно тебя я не видел.

..» Хотя всего-навсего лишь ровно двое суток, или сорок восемь часов, или две тысячи восемьсот восемьдесят минут. А если быть еще точнее, то сто семьдесят две тысячи восемьсот секунд мы с «Шерстяным баунти» не видели причину наших совместных страданий".

На веселой ноте про кота я закрываю дневник и закидываю его в самый дальний ящик стола. Исповедь больше напоминает номер для женского стендапа, чем урок психотерапии.