Идеальная помощница Растифора

Тапка прыгнула в очередной раз и… врезалась в незримую стену. Повторив подобный маневр еще пару раз, она поняла, в чем подвох и грозно прорычала:

— Свободу домашней обуви! Долой угнетения! Даже у тапки есть права!!!

— Не нагнетай, — раздался мужской флегматичный голос левой. — Адочка и без того на грани. То ли уже в инфаркте, то ли собирается вот-вот его заработать. Пусть поговорят с этим вороньим заводчиком, найдут общие точки соприкосновения, и тогда, кто знает, может, всем нам станет легче.

Мы с “заводчиком” переглянулись.

Сам ворон обиженно каркнул и… истаял как не бывало.

Я прикусила губу, дотронулась ледяными пальцами до запястья, ущипнула себя. Больно. Живая, значит, и в реальности. К тому же ноги затекли от неудобного положения. Пришлось распрямить их и встать на пол, тут же ощутив холод. Помедлив еще буквально пару секунд, я решительно произнесла вслух собственные выводы:

— Итак, я не мертва.

Тапки поощрительно кивнули. Черноволосый хмыкнул, но промолчал.

— И про Россию вы здесь не слышали, — срывающимся голосом продолжила я.

Кайрид покачал головой.

— Так, может, я в коме? Между жизнью и смертью? И это… Мир между?

— Между? — удивился брюнет.

— Ну, когда еще не умер, но уже почти, — пояснила я собственную выдумку. — Вроде как между тем светом и этим…

— Нет.

— А может, да, — упрямо заладила я.

— Ты жива.

— А это еще надо доказать!

Губы моего скупого на слова собеседника чуть искривились влево, прежде чем он спросил:

— Почему ты так держишься за теорию, в которой находишься на волосок от смерти? Так спокойней, когда за тело уже не волнуешься?

Я нервно передернула плечами:

— Никак не спокойней.

Больше всего пугает неизвестность, — буркнула, и по спине пробежал холодок. Переступив с ноги на ногу, обняла себя за плечи и хорошенько растерла их ладонями.

Какое-то время мужчина пристально меня рассматривал, скользнув взглядом с головы до поджатых пальцев ног. Затем стремительно прошел к пузатому шкафу за своим столом и вынул оттуда серую хламиду наподобие той, что была на нем.

Встряхнув ее, он осторожно протянул одежду мне и выдал с самым деловым видом:

— В посмертии нет холода и голода нет.

— Вам откуда знать? — удивилась я, с опаской косясь на принятую вещь и дерзко добавляя: — Были там?

— Был, — легко согласился собеседник, — поверь, здесь интересней.

Я покосилась на тапки. Левая продолжала блаженно улыбаться, но без демонстрации острых зубов. Правая же, дождавшись, пока обращу на нее внимание, громко шепнула:

— Заливает.