Проклятые за любовь

– Вы, милорд, думаете, что я вырядилась в приметную одежду, незаметно проникла в центр площади и осталась стоять там, как дура, привлекая внимание?

– Под таким углом это, действительно, выглядит нелепо, – Деймон улыбнулся, и Виоле вдруг тоже захотелось улыбаться. Что она и сделала. Напряжение, царившее до этого в воздухе, бесследно растаяло. И Виола, снова взяв в руки вилку и нож, нацелилась на омлет перед ней. Но она рано успокоилась.

– И все-таки, – лениво протянул Деймон, отправляя в рот кусок своего омлета, – как так вышло, что юная девушка оказалась совсем одна без сопровождения в чужой стране? И где твои вещи?

«Думай, Ви, думай», – мысленно твердила Виола, медленно жуя, чтобы растянуть время.

– Мои вещи украли, когда я сошла с корабля – наконец ответила она. – То, что было вчера на мне – все, что у меня осталось. У нас в городе… иногда так ходят. Не в самом городе, конечно! И не все, – исправилась, заметив его недоверчивый взгляд. – Лишь дома, когда занимаются хозяйством.

Это, можно сказать, рабочая одежда. А что касается сопровождения, то оно необходимо лишь благородным леди, милорд. А я всего лишь дочь рядового адвоката. И вполне взрослая, чтобы самой распоряжаться своей жизнью.

Деймон скрипнул зубами. Разве девчонка не понимает, на что провоцировала мужчин, надевая обтягивающие ноги и прилегающие к ним округлости штаны? Слава богу, что он вчера оказался рядом!

– И сколько же тебе лет, взрослая? – усмехнулся, сверля ее недовольным взглядом.

– Двадцать три, милорд.

А девушка не переставала его удивлять. Он думал, ей гораздо меньше. Видимо, родители не смогли выдать дочь замуж и позволили ей делать, что вздумается. Свернул бы им шею при встрече. Отпустить беззащитную девушку одну в другую страну. Да еще позволить ей носить мужскую одежду! Немыслимо.

В следующие минуты тишину нарушал лишь стук приборов о тарелки. Виола погрузилась в свои мысли. Кое-что ей удалось разведать. Деймон упоминал Наполеона и его побег с Эльбы.

Насколько Виола помнила, во вторую ссылку Бонапарта сослали британцы в 1815 году. А умер он в 1821. Значит, сейчас она между этими годами. Немного, но уже что-то.

– Ваша газета, милорд, – вырвал ее из задумчивости голос бесшумно подкравшегося дворецкого. На подносе лежала выглаженная свежая газета.

– Ты опоздал сегодня, Виктор, – сказал Деймон, поднимаясь из-за стола. – Я уже позавтракал. Хотя давай сюда. Почитаю в библиотеке.

Виола поспешно вскочила.