Проклятые за любовь

– Госпожа! Дай погадаю, всю правду расскажу, – раздался громкий звучный голос совсем рядом.

– Спасибо, но я не интересуюсь подобным, – ответила вежливо, попутно вырывая руку из железного захвата Берты. – У меня и денег-то нет.

Перед ней стояла высокая худая женщина в темном платье. Волосы и частично лицо скрывало черное покрывало. Она была из тех людей, про которых говорят, что возраст определить невозможно. Но что-то в облике незнакомки заставило девушку замереть. Сердце пропустило удар. Виола вдруг поняла, что не может сдвинуться с места.

Гипноз? В голове пробежала мысль, что вроде гадалки и цыганки практикуют подобное. Сейчас она уже ничему бы не удивилась.

– А ну иди отсюда, старуха! – зло выкрикнула Берта. – Мою госпожу не интересует подобная чушь!

Женщина усмехнулась, уголки тонких губ слегка приподнялись в подобии улыбки:

– Ничего я твоей госпоже не сделаю. Дай руку, милая. И деньги твои мне без надобности.

Виола словно в трансе послушалась, ощущая… страх? Благоговение? Она не могла понять, ни какие чувства вызывает в ней гадалка, ни почему она так безропотно подчиняется.

Под все еще недовольным взглядом горничной холодные сухие пальцы обхватили ладонь девушки.

– Вижу грех на тебе, девочка, – спокойный голос обволакивал, проникал в самые глубины сознания. – Большой, страшный…

Виола дернулась, пытаясь вырвать руку. Что за бред? Нет на ней никаких грехов! Повелась как дура на фокусы шарлатанки! Но женщина не отпустила, еще крепче сжимая пальцы.

– Не дергайся, только правду говорю.

Сама поймешь потом все. Вспомнишь. Совершила ты ошибку непростительную. И нет тебе счастья из-за этого. И не было никогда. Так и будешь плутать во тьме, пока прощение не заслужишь. Еще знаю, что издалека ты, – темные глаза блеснули, когда гадалка подняла голову, вглядываясь в лицо девушки. – Не твое место здесь, дитя. Хотя и иначе ты думаешь. Вижу, что задумала, что сделать хочешь. Но не старайся, девочка. Не по твоим силам это. Нельзя изменить то, что на судьбе написано.

– Все, достаточно, – вмешалась Берта, положив руку на плечо Виоле. Но гадалке уже и нечего было сказать, отпустила спокойно.

Виола стояла, не в силах пошевелиться, глядя перед собой и не видя ничего. Рука безвольно упала. В голове только одно билось: «Не старайся… Нельзя изменить то, что на судьбе написано».

– Идем, ищут тебя все, – мягко потянула ее горничная. – Не обращай внимания. Мало ли сумасшедших ходит.

Виола выдохнула, приходя в себя.