Итарис. Возвращение Александры

Он был слишком спокоен, и на первый взгляд вовсе не понять, что могло твориться у него в голове. Но даже, несмотря на его меланхоличный вид, Александра ощущала его хищную ипостась всем телом. Держаться бы от него подальше, но вот позади только пропасть. Он был одет во всём чёрном, лишь небольшие серебристые вкрапления поблёскивали на ткани. Волосы зачёсаны назад.

- Что… - собираясь с мыслями, растерявшись, произнесла первое, что пришло в голову, не успев до конца озвучить мысль. Возможно, пытаясь задать вопрос: «Что ты здесь забыл?» или « Что вообще могло тебя привести в эту комнату?!»

- Слишком опасно, стоять на краю пропасти, не имея крыльев, не так ли, - протянул он ей руку, - уж не собралась ли ты полетать? – его голос низкий, монотонный, будто мелодия успокаивающая её, или отрывающая от реальности.

Она задумчиво смотрит в его глаза, не обращая внимания на протянутую ей руку, сопоставляя с Дорионом. Его глаза, они практически одинаковы со стоящим напротив неё мужчиной, вот только вертикальный зрачок глаз Дориона постоянно выдаёт его эмоции, у Сайруса же они находятся в одном положении, будто вовсе не живые.

- Даже если ты захочешь спрыгнуть, Сорусы не дадут тебе этого сделать, поймают на лету, и вернут на место, - продолжает улыбаться, а поменявшись в лице, резко хватает её за руку, притягивая вплотную к себе.

И что с ней не так?!

Когда опасность так близко, должен срабатывать инстинкт самосохранения, но вот в её случае она словно бестолковая овца, разинув рот, идёт у него на поводу, слушая его речь, что мелодию арфы.

Это небыли нежные объятья, он словно каменная стена, от удара об его грудную клетку, моментально вышибло воздух, а дальше не вздохнуть, от плотно сжимающих объятий, что вдавливают её в его тело словно тиски. Попытавшись освободиться, он ещё туже прижимает её к себе, склоняясь к её голове, шумно вдыхает запах волос, от чего хватка чуть слабеет, давая ей шанс на вдох.

- Эта вонь, - выдаёт его хриплый голос. Тут же перемещая руку с талии, хватает её за волосы на затылке, и резко дёргает за них, так что её голова запрокидывается назад, и лицо находиться в паре сантиметров от его физиономии.

От боли слезятся глаза, а от его омерзительной улыбки становится тошно.

- Ты вся провоняла им, - проведя языком по верхним острым зубам, облизнулся он. – Мой брат слишком многое себе позволяет, - шипит он ей в губы так, что вот-вот его слюна капнет ей на лицо, от чего она боится произнести хотя бы слово, дабы ни чего не попало ей в рот.