Дороги Солана

Драконицу пришлось оставить в кибитке. Я пошла к караванщику и предупредила, что теперь у нас еще один пассажир. Мужик посмотрел на меня нечитаемым взглядом и протянул руку. Черт бы побрал этих драконов, мои финансы не безразмерные. А еще сказочку надо для соседей придумывать... единственная хорошая новость, что к дракону возвращается магия. Он наколдовал мне какой—то противогаз, чтобы я не чувствовала запах, правда от такого он немного побледнел и даже пошатнулся, но вовремя уцепился за меня рукой и устоял.

А я зачарованно смотрела, как к его щекам приливает румянец, а глаза из поблекших становятся сверкающими.

Все—таки у меня сильная магия. Вот инициируюсь и буду оборотней штабелями выкашивать... это я так, мечтаю. До вечерней остановки я сидела рядом с драконицей и даже почти выспалась, поэтому, когда мы остановились с энтузиазмом, принялась помогать Салме с ужином и весело щебетала с Майше.

Даже рассказала сказочку, как подобрала бедную женщину и теперь у меня еще одна болезная. Салма покачала головой:

— Добрая ты Оли, таких сейчас редко встретишь.

— Да что вы Сайма, я обыкновенная, — и уже тише для себя пробормотала, — просто кто—то очень наглый.

Дракон сам помыл драконицу и еле приволок ее назад, по роскошным волосам, которые свешивались с ее головы я поняла, что этот остолоп применял магию, чтобы спасти шевелюру подруги.

— Я вижу тебе ее волосы важнее жизни, — недовольно сказала я, когда он улегся рядом и притянул к себе мою руку.

— Алани не должна быть без волос, — наконец сказал Арагорн.

Я фыркнула, но больше ничего не стала говорить. Так как вторая рука перекочевала к драконице, вампиреныш лег рядом и прижался к телу, я с пофигизмом подумала, что он пока еще ребенок.

Утром я проснулась от высокого и чистого голоса, который с какими—то наглыми нотками требовал еду и выгнать людишек.

Ничего, не соображая со сна, я рявкнула чтобы голос заткнулся и уже стала засыпать, когда опять надоедливый голос чуть ли не взвыл о поруганной чести и нелепом желании меня казнить. Я основательно проснулась и села на кровати, ошарашенно разглядывая картину Репина «Приплыли».

Девушка была красива, даже несмотря на шрамы, которые скорее походили на узоры, она была очень красива.