Проклят тобою

К двери бреду уныло, как на казнь…

Мы бредём бесконечными коридорами. Сёстры уныло поют, Гарда семенит сзади, тащит какую-то пухлую книгу на бархатной подушке.

Ритуалы, обряды, правила…

Утомляет неимоверно. Врагу не пожелаю быть принцессой. Дворцовый этикет — убийство свободы.

Сейчас я произнесу глупые клятвы и стану принадлежать человеку, имени которого я не знаю. Я не питаю иллюзий насчёт того, какова судьба женщины в этом мире. И так ясно: мужчина — царь-господин.

А значит моё свободолюбие, мои принципы, мои привычки будут ломать.

Жёстко и бесцеремонно. Мои желания будут игнорировать. Моими потребностями — пренебрегать. Рано или поздно я смирюсь, мой взгляд погаснет, плечи опустятся. И я пойму, что люди умирают, даже когда продолжают дышать.

Наша процессия останавливается в большом просторном зале, с очень высоким конусообразным потолком и стрельчатыми витражными окнами. По стенам фрески с изображениями сценок из местного религиозного культа. И, судя по этим сценкам, религия тут отнюдь не — «тебя ударили по одной щеке, подставь другую».

Служитель культа, что расположился перед нами на невысоком постаменте, тощ, лыс, с валившимися глазами. Будто скелет чуть обтянутый кожей засунули в роскошное одеяние из пурпурного бархата и золотого шитья, обильно усыпанное драгоценными камнями. Он, бедняга, даже двигаться, как следует, не может. Прямо оттуда, из своих одежд, как из командного шатра, руководит.

— Несущая Книгу, — пафосно вещает он, — выйди вперёд и стань перед брачующимися.

Гарда, гордая донельзя возложенной миссией, выступает из-за моей спины и, с лёгким поклоном, будто приветствуя меня, приподнимает подушку с книгой на уровень груди.

Кормилица выглядит так, словно выполняет миссию государственной важности.

А у меня сердце колотится где-то в горле. Все эти приготовления нервируют и пугают. Закончили бы уже побыстрее, без пафоса.

Девушки расступаются, пропуская того, кто через несколько минут станет моим мужем. А он тоже привёл себя в порядок. Теперь у него поверх бордовой бархотной куртки с перевязями по рукавам красуется длиннополый кожаный жилет.

Обувь и брюки избавились от пыли и грязи. Взъерошенные раньше волосы сейчас гладко зачёсаны назад.

Я словно вижу его впервые. Как легки и грациозны его движения. Сколько достоинства и величия в походке и осанке. Развитые плечи, поджарое телосложение. Меня, дочь военного, не обманешь. Такая фигура — свидетельство долгих физических тренировок. И вовсе — не у гончарного круга.