Илартания. В объятиях сна

— Ты зря беспокоишься, — он успокаивающе провёл рукой от основания моей шеи до поясницы, — взрывную волну перехода ограничивают контуром по периметру здания, в котором он находится. В тот момент в администрации города и в здании управления морскими путями никого кроме аргатинов не было, а оставшихся мы добили за ночь, отлавливая на улицах Пнетра, потому что единственный из них, кто мог снять городской контур, погиб при взрыве. Именно тогда мы поняли, что боевые навыки у них, конечно, на запредельном уровне, но с головой большая беда.

..

— Ты... — Поднявшись, я дошла до накрытого стола и отщипнула виноградину. — А как же героическое проникновение через лаз в контуре? Куда делся предавший своих аргатин? Каким образом двадцать человек в принципе могут уничтожить полутора тысячную армию противника?

— Достаточно просто, — Воланд подошёл и в этот раз, для разнообразия, наполнил свой бокал, а не мой, — если есть солдаты, которым нечего терять, один вор, ум и немного удачи.

— И в чём заключалась удача?

— В том, что мы с Реем не утонули, когда ныряли в сливные трубы.

В том, что большая часть аргатинов шаталась полупьяная недалеко от переходов. В том, что хан Горан держал всех умных советников при себе, для управления собственными войсками выделив не таких уж сообразительных командиров.

— И после Пнетра энар Ренделл завязал с дурными наклонностями? — я отщипнула ещё виноградину, запивая её игристым.

— Ты слишком многого от него хочешь, — рассмеялся Воланд, — и, надо признать, его дурные наклонности впоследствии не раз спасали нам жизнь.

— Почему он не остался в городе?

— У него там никого не было, а с нами, по его собственным словам, ему точно не будет скучно, — он с улыбкой наблюдал за моими действиями. — Игристое — самый коварный из алкогольных напитков, особенно на голодный желудок.

— Ну и что, — я пожала неопределённо повела плечами, — в твоей компании мне ничего не угрожает.

— Ну, если ты так считаешь… — слова были произнесены слишком многообещающе, но его глаза смеялись.

— Ты не испортишь себе репутацию, соблазнив пьяную студентку, — засмеялась я и в следующее мгновение всё-таки оступилась, зацепившись шпилькой за длинный ворс ковра, но Воланд ожидаемо поймал.

— Больно? — обеспокоенно спросил он, поддерживая меня за талию.

— Пока не знаю, — я попыталась перенести вес на подвёрнутую ногу, но зашипела от боли.

— Ни дня без приключений, — покачал головой он и, подхватив меня на руки, усадил в кресло, которое недавно занимал сам.

— Между прочим.