Илартания. В объятиях сна

Что было бы со мной в подобной ситуации? Даже представить не могу. И сейчас, наблюдая как самый сильный, самый бесстрашный и самый важный мужчина моей жизни сцепляет руки в замок, чтобы не дать мне увидеть как они дрожат, я поняла, что ему проще погибнуть самому, чем видеть как умираю я. А о том, что до грани мне не хватило совсем немного, догадаться несложно — после восстановительной капсулы тяжелораненых выписывают на следующие сутки, а не держат в больнице, в состоянии искусственного сна.

— Я тогда готов был на пузе ползти, лишь бы убедиться, что ты жива! И, знаешь, не я один испугался.

Стрелявший подумал, что задел тебя, потому что плюнул на оставшееся до земли расстояние, спрыгнул и помчался к тебе. Он тебя в чувство и привёл, и мне крикнул, что с тобой все нормально. Этот же человек отнёс тебя к медикам.

Назвать нормальной полостную рану на горле приличной такой глубины мог только один человек, хотя, возможно, он просто успокаивал Адри, чтобы тот не путался под ногами.

— Судя по тому, как демонстративно ты обходишь личность моего спасителя я должна спросить кто был тем мужчиной? — я непроизвольно растянула губы в улыбке, представив как разочаруется в своих тайнах брат, если сказать, что окончательно отключилась я только в руках медиков. — Хорошо, и кто же это был?

— Президент Воланд Вагнер.

Как реагировать на эти три простых слова я не знала, поэтому решила что молчание в моём случае золото.

— Знаешь, а ведь он и правда подумал, что ранил тебя, столько облегчения было в его голосе, ты бы только слышала.

— Любой нормальный человек не обрадовался, если бы думал, что случайно пристрелил кого-то.

— Триш, не пудри мне мозг! Я прекрасно различаю просто радость от того, что ты не задел никого выстрелом и радость совсем иного рода.

— Рехнулся на почве стресса? Где я и где президент? И вообще, как ты себе это представляешь? Я и видела-то его только по визору.

— Хорошо, возможно, я перегнул палку, — пошёл Адри на попятный, но только на словах, взгляд оставался всё таким же подозрительным.

— Хотя мне простительно, я чуть из-за твоей дурости сестру не потерял… — он укоризненно смотрел на меня, но каяться я не собиралась и, понимая это, он вздохнул. — Пойду я к себе. Новости тебе рассказал, убедился, что родители не соврали и до состояния хладного трупа тебе ещё далеко, так что можно и возвращаться. А то медики исполнят свою угрозу и прикуют меня наручниками к постели.