Проклятье или Дар

Сначала голову, потом руки и грудь...

— А что не так? — я искренне удивилась его вопросу.

Мы брат и сестра. Ему шесть лет, мне семь. До моего двенадцатилетия мы будем жить в одной комнате. Мне привычно переодеваться и купаться при брате. Позже мне поставят небольшую гардину, где я смогу прятаться, но все это будет позже.

— Полового воспитания никакого, — пробубнил брат. — А мне здесь еще выжить надо.

Я напряглась. Быстро добежала до кровати и стянула с брата простынь, чтобы самой закутаться в нее.

Я внезапно почувствовала смущение, будто сама разделась перед незнакомым человеком, который пытается мне на что-то намекнуть.

Летом в нашей спальне нет одеял, лишь перина и простынь, а полотенце братику никто не дал и я не позаботилась.

— Что с тобой случилось? — я подошла к Раду и вгляделась в его глаза. — Что за "жесть", "танцы с бубном" и почему ты вспомнил про наше различие по половому признаку? А насчет комнаты, ты сам просил меня часто спать с тобой в одной рубашке.

Что с тобой случилось?

Я смотрела на молчаливого мальчика и начала ощущать, как тяжесть в груди вернулась. Мне стало нехорошо. В голове потемнело, а тело перестало слушаться. Я упала на Рада и потеряла сознание.

Глава 13

Я очнулась из-за жара. Мне было жарко и тяжело дышать. Меня будто что-то душило и выдавливало последний воздух из груди.

— Брат, — начала я звать на помощь. — Оли, Рив! Помогите!

Но ответ был - безмолвием.

Я погружалась в раскаленный песок и ощущала, как все мое тело начинает чесаться.

Было больно и страшно, а еще... я знала, что я не умираю.

Все время я прощалась с жизнью быстро и почти безболезненно. Боль сообщала о том, что я еще живая.

Тогда, что со мной?

Огонь в груди тек рекой, омывая дрожащую душу. Я могла потрогать то что сжигало меня изнутри. И понимала: пламени мало место и оно пытается вырваться, а сердце мое ослабло, поэтому не может контроливать поток огня.

Когда я очнулась возле меня сидела мама, а на моей груди лежала спящая Тана.

— Милостевая Камилла, прошу, не забирай душу Атанаи, — мама плакала.

Иногда ее голос переходил в тихое поскуливание, а холодный руки сильнее сжимали мою безвольную ладонь. Она боялась за меня, так как может только настоящая мама.

Танта Наори любит меня. Готова сделать все ради своих дочерей и прилагает к нашему с Таной счастью всю свою душу. Но ее ярость по отношению к брату, меня пугает.