Проклятье или Дар

Ветер донес их брошенную в воздух фразу:

"...Права не имеют лезть в обучение строптивой жены..."

Да, таковы законы были раньше, до сегодняшнего дня, но... будут ли люди следовать новым правилам?

— В качестве примера, — голос брата снял с меня минутное оцепенение, — Для наказания приглашается Атис Наори поднявший руку на свою семилетнюю беззащитную дочь!

Тишина!

Даже мое собственное сердце замерло после слов Рада.

Я недоуменно посмотрела вперед, где к краю сцены вышел князь в простой белой рубашке.

В глубоком молчании и полном удивлении народ наблюдал, как палка ударяет их правителя по спине.

Раз.

Отец молчит и даже не шевелится. А мое сердце начало биться.

Два.

Я начинаю дышать и первый мой вздох отражается эхом по всем землям Наори.

Три.

Папу нельзя бить! Он правитель этих земель! Он...

Я не помня себя подбегаю к отцу и закрываю его спину собой.

Мой тихий всхлип тонет в голосе брата.

— Атаная Наори простила отца. Наказание совершенно.

А я больше ничего не слышала. Никого не видела и ничего не хотела знать.

Я держала отца и вжималась в его спину, будто хотела забрать его боль и стать его щитом для всего мира. Мне стало страшно.

Страшно, потому что... Радоис обещал мне что отомстит Атису за пощечину. Брат не раз мне говорил что наш отец глуп и его надо обучать теми методами к которым он сам привык. Рад говорил, что все будет хорошо.

А я не слышала или не хотела замечать.

Мало ли что обещает шестилетний ребенок с улыбкой на губах и сладкой крошкой на мягких щечках.

Малыш. Он всего-лишь малыш.

Но передо мной стоит картина поверженного князя, а победил его шестилетний сын.

Когото еще выводили на сцену. Мужчинам связывали руки, а потерпевшие смотрели за наказанием. Мало кто давал прощение своим родственникам.

— Все хорошо, Тая, — послышался голос отца. — Мы слишком долго тут стоим, давай спустимся.

Папе развязали руки, а я как приклеенная бежала за его широкими шагами перебирая своими маленькими ножками.

Атис подошел к Раду и встав рядом с ним поднял меня на руки при этом поморщившись.

— Теперь, закон о наказании за домашнее насилие точно будет исполняться, — тихо произнес Радоис. — Раз сам князь не смог его избежать, то простым людям этого точно не дано, — брат смотрел на меня.

В его глазах пылало испепеляющее и поглощающее могучее пламя.