Поветрие немой розы

Последней надеждой осталась большая паутина, которая была почти в самом низу. От приземления она затрещала, задрожала надрываясь от натяжения. По одной нити обрывалась, останавливая смертоносное падение. Через натянутую белую вуаль Борлен разглядел Корень дерева, прорастающий из стены. Сквозь небольшой разрыв он смог схватиться за него рукой, когда путина начала возвращать свою прежнюю форму, то словно слизь липкими движениями обволокла его, отпустив из своей хватки.

Удар об твердую землю взбудоражил руку, отдавшей страшной болью.

Теперь Борлен оказался в полнейшей тьме, только лучик света от кристаллов пробивался сквозь проделанное им отверстие в паутине. Рука крепко держалась за корень, трещащий от напряжения.

Хныча навзрыд, парень панически дышал. Ощущение своей ничтожности, безнадежности и скорой смерти тихими шагами приводили к сознанию панику. Начал дергать головой из стороны в сторону изображая попытки найти спасение, пусть и знал, что ничего здесь невозможно разглядеть. Захлёбываясь в соплях, Борлен поднял голову, чтобы взглянуть откуда он упал, но не увидел, настолько глубоко провалилось его тело.

По ощущениям падение длилось от силы минуту, но оказался достаточным и столько времени, чтобы попасть в самую бездну. Непривыкший справляться с трудностями, вечно опекаемый Борлен сейчас просто не знал, что делать. Решение не могло прийти в такую пустую голову, в которой витали мысли о его величестве, долге всех остальных выполнять за него всю работу. В итоге просто сдавшись рука отпустила единственное спасение.

Гнетенный собственными мыслями Борлен просто летел вниз, скорее всего проживая последние минуты. Винил ли он кого-то в случившемся? В том, что сейчас с ним происходит, в пока мнимой смерти, к которой он не был готов? Да. Клацирия была виновницей для него. Последние минуты жизни Борлен обвинял её в том, что она бросила его в самый нужный момент, просто убежав из дома. Будь она рядом, то остановила его рьяный нрав, смогла бы добыть немного золота, такого нужного для существования и удаления своих потребностей, насколько мерзкими они небыли.

Винил Дьяблес, не попросившей его остаться на подольше у неё. Наконец Лукко, подло отправившего его на гибельное задание.

Громким гулом ветер сопровождал весь его путь вниз. Только после обвинений, когда вся злость вылилась в никуда, оставив только несчастье, одиночество и подавленность, внутри завыла вина, что сам Борлен так обошелся с Клацирией.