Поветрие немой розы

В случае неправильного выбора дороги он направится следом, попытавшись убить. Но запомнить нужный маршрут было просто.

Завернув влево Клацирия, оставила первого охранника позади. Абсолютно такие же стены, если зайти слишком глубоко, то можно было бы потеряться. Только подтёки крови у самой дороги выделяли эту тропу от прошлой. Снова развилка, три пути: влево, вправо и наискось вперёд. Здесь сидела неприглядная женщина, под толстым слоем одежд, служащих сейчас для неё одеялом. Черные лохматые волосы хранили в себе многодневную грязь, они давно слиплись, начали выпадать и будто тускнели ещё сильнее.

Если бы их начали расчесывать, то половина сразу выпала, оставив только боль в том месте, где они росли. Грибы поросли возле неё. Светло-серые надутые, словно ждущие пока на них наступят, чтобы распылиться ещё больше. Глаза женщины пристально следили за выбором Клацирии. Шрам от пореза проходил прямо по глазу, словно от удара хищника на неудачной охоте.

Вперёд наискось был верным выбором.

Легкий поворот влево и далее следовал длинный проход вперёд. Сверху уже не виднелась небо, всё заслонили влажные доски, на которых роскошным ковром пророс мох. Зеленый и мягкий так и впитывал в себя всю возможную влагу, которую только мог. Развилка... Уверенный шаг вправо и далее спиралью закручивался единственный проход. Деревянная лестница вниз, в слабо сверкающие голубизной глубины.

Устрашающий скрип многолетней лестницы тревожил всепоглощающую тишину. Тоннель, прорытый словно червем, ввел вперёд немного наклоняясь вниз.

Балки из светлого дерева держали осыпающуюся сверху глину и землю. Грибы были такого же цвета, какого освещали всё в округе. Черноватые точки на их широких шляпках создавали тени, не пропуская через себя свечение. Разломанная в дребезги стена из каменного кирпича была границей, нечто на подобие входа в сами стоки. Спрыгнув с небольшой высоты, она приземлилась в воду, наполненную чужими отходами. Но гораздо легче было думать, что это просто вода, немного мутная и другого цвета. Клацирия уже не брезговала этим, не первый раз приземляется в эти воды. Единственное с чем она не могла свыкнуться это запах. Мерзкий запах мочи и прочих мерзостей въедался в нос, выжигая всё внутри отвратительной, тошнотворной вонью, от которой по первой сразу слезятся глаза. Легкий кашель всё-таки пробился сквозь выдержку, за ним последовала рвота, которую Клацирия умудрилась сдержать.