Поветрие немой розы

Пусть он даже не знал имён тех бедолаг, но совесть так и грызла его изнутри, как тот червяк, прожирая новые тоннели.

- Слушай внимательно... сейчас тебе нужно подтянуться на меня. Поднять нас обоих в таком положении я не смогу. – Стараясь спокойным голосом объяснить ситуацию он только больше развил панику Борлена.

- Я не смогу! Я просто не смогу! – Борлен навзрыд отвечал своему спасителю. – Рука болит... она сломана! Помоги, прошу тебя!!

- Не ной! Тогда сейчас я тебя раскачаю и заброшу вон на ту ветку, видишь?

- Д-да, да вижу!

Раскачавшись, он отпустил Борлена, даже можно сказать выкинул себе за спину.

Борлен приземлился на живот, вскарабкиваясь на ветку, словно собака, болтая задними лапами. В отличии от Борлена, взобравшегося с трудом и сейчас отдыхающего, командир прост прополз немного в сторону, чтобы оказаться в безопасности.

- Как мы будем спускаться? – Сказал уже успокоившейся Борлен.

- В рюкзаке была веревка, я принесу её тебе, а ты сиди смирно.

- Хорошо, буду ждать.

Рука ныла от перелома. Несколько пальцев были полностью в разнобой, а локоть повернут в другую сторону, смотря наружу. Зрелище крайне омерзительное. Всё тело было в порезах, одежда разорвана и окровавлена. Учащенное дыхание вызывало боль в груди, видимо и ребра пострадали не меньше руки.

Людозмей начал ползти вверх, его не было видно, но шаркающий звук четко раздавался, выдавая его. Спуск был долгим из-за длинны веревки. Командир привязал себя на одном конце и Борлена на другом, спуская его с ветки на ветку, ниже и ниже.

Из-за усталости обоих эта операция длилась битый час, но цель была достигнута, оба оказались на земле!

- Что теперь будем делать? – Устало спросил Борлен.

- У нас есть задание, мы пойдём дальше, как только отдохнём...

Недостойная ноши

Мягкая постель, маленькая теплая комната, всё было из дерева. Стены, потолок и пол. Внутри была только кровать, на которой очнулась Клацирия. Её руки сразу потянулись к лицу, на котором всё ещё была та маска.

Она не дышала, не могла говорить, даже не чувствовала рта, но сейчас ей это не мешало. Легкие не болели, игольчатая боль ушла, словно и не было её, но маска не отрывалась от лица. В её голове слышался шепот, нет это не была прислуга или хоть кто-либо живой вообще. Женский голос столь неразборчивый и тихий, она даже не уверена, что это был шепот, а не шум ветра, на который это очень было похоже. В комнату вошел Арастра, довольный собой, с улыбкой на лице.