Наперекор богам

Меч сверкнул на солнце и исчез в глубине вод фьорда. Эйнар проводил его ничего не выражающим взглядом.

– А ты многому научилась, девочка, – в голосе гордость, будто он сам учил ее держать оружие. – Давай закончим эту битву.

Дана вцепилась в рукоять, острие смотрело в грудь викинга. Всего одно движение, и она убьет того, кто принес смерть в ее род, унес жизни ее семьи. Сколько жизней она принесла в жертву богам на этом пути. Теперь все будет кончено. Она отомстит. Но почему он смотрит на нее так… нежно, ласково. Серые глаза на миг встретились с желтыми, сердце девушки пропустило удар.

Внезапно ветер стих, а за спиной воительница почувствовала холод. Взгляд Эйнара метнулся туда, и она увидела отражение тьмы в его глазах. Руки воина легли на острие меча, шаг… Его глаза чуть расширились от резкой боли. И вновь поднялся ветер, волны ударили о прибрежные скалы, солнце все так же грело в спину. А у ног кривичской девушки оседал на землю викинг.

– Нееет! – Пальцы наконец отпустили ставший таким тяжелым меч. – Эйнар, нет, зачем?

Она упала рядом с ним, разбивая колени о камни.

Подхватила тяжелое тело мужчины, прижала к себе. Руки рвали на полосы рубаху, она пыталась остановить кровь, но ничего не получалось. Слезы застилали глаза.

Его рука сжала ее пальцы. Дана подняла голову, что бы в последний раз встретится с его взглядом.

– Зачем, Эйнар?

– За тобой пришли слуги Хель, – его пальцы стирали слезы с лица девушки. – Я не мог отдать им тебя, ástfanginn.

Ástfanginn, любимая. Сердце замерло, пропустив удар, а потом забилось часто-часто, словно пойманная в силки птица.

Столько лет она видела перед собой врага, одного из убийц ее семьи. А он, когда, как он сумел полюбить ту, что была одержима ненавистью и жаждой мести. Когда она сама перестала ненавидеть. Почему боги столь жестоки, что открыли ей глаза, когда стало поздно.

– Любый, – девушка не узнала свой голос. Откуда в нем столько тепла и нежности. – Любый мой.

Дана тонула в желтых глазах ставшего таким родным мужчины. Эйнару еще хватило сил прижать к себе девушку.

Лица были так близко, что дыхание смешивалось, губы коснулись губ, первый поцелуй, которому суждено стать последним. Нежные прикосновения замерли, взгляд желтых глаз стекленел. И в последнем вздохе Дана с трудом различила «Моя ástfanginn».

Не осталось ничего. В пустых глазах отражалось небо. Смерть за жизнь. Вот только зачем ей эта жизнь без Эйнара.

– Матерь Макошь, прости неразумную, нет мне жизни без него, – пальцы уже сжимают тонкий кинжал.