Капкан

Затем плотно закрыла дверь за собой, защёлкнула щеколду, на всякий случай проверила, надёжно ли она держит, а кто его знает, вдруг и сюда этот рыжий придёт поучать, как правильно мочалку намыливать и где тереть эффективнее. Задёрнула все небольшие окна белыми шторками, из тех же соображений и только после этого разделась и зашла в соседнюю комнату, которая тут же встретила сильным жаром и обволокла густым паром. Телу сразу стало так приятно, спокойно, особенно освобождённым от тяжёлых оков ногам, когда я опустила их в таз с тёплой водой и потянулась за приятно пахнувшим мылом.

Очень хотелось смыть с себя весь этот безумный день до последней секунды. А ещё есть. Но всё по порядку. Сначала водные процедуры, а потом раздобудем еду.

Волосы пришлось промывать дважды… и надеяться, что их всё-таки удастся расчесать.

В общем, пока я не извела всю воду, что здесь была припасена, никак не унималась.

Когда же, наконец, с водными процедурами было покончено, завернулась в большую белую простынь и усталая, но очень счастливая, вышла в прохладный предбанник.

И приятно удивилась восхитительным ароматам еды, наполнившим это небольшое помещение, заставив мой желудок ещё больше заурчать.

Еда, возникшая здесь, как по волшебству, обнаружилась на столе у выхода.

— Негусто!— выдохнула, опускаясь на лавку возле стола и протягивая руку, чтобы взять хлеб, молоко и сыр.

— Чем богаты!— донеся противный голос неизвестно откуда. Вздрогнула, даже хлеб выронила из рук, хорошо хоть не на пол.

— Кто здесь? — подскочив со скамьи, спросила, озираясь по сторонам и поправляя простынь на себе, пытаясь спрятаться за ней от неизвестного врага.

— Есть будешь? Или я убираю уж всё? — снова произнёс неизвестный женский голос. И только сейчас я поняла, что он доносится от стола. Быстро подошла к нему, задрала скатерть и заглянула под стол, готовая сражаться с неизвестным противником тяжёлым ковшом, что нашла на лавке. Но никого там не обнаружила, только голос снова произнёс, — осторожнее! Испортишь меня, кто кормить вас тут окаянных будет?

— Не поняла… — глупо уставившись на скатерть, произнесла я.

— А чё тут непонятного! Ты либо ешь, либо иди отсель! — это явно произнесла скатерть.

Я осторожно присела на скамейку, икнула от удивления и ответила,— б-б-буду, — на всякий случай ещё кивнув для убедительности.

— Рука настороженно потянулась к хлебу, вторая к кувшину с молоком, но я ни на секунду не отрывала взгляда от белой ткани.