Капкан

Хотя кроме папы и дедушки у меня вообще не было знакомых мужчин. Кони не считаются. Они вообще нелюди!

Всё время, что я не донимала себя мыслями об Аире — спала, но даже там, во сне была с ним, дышала им, а потом сгорала в его руках и это пугало до безумия, даже больше, чем падение в ущелье и дракон.

Ближе к вечеру меня навестил мой крылатый тюремщик. Окинул своим пристальным взглядом и, рыкнув, что-то на своём драконьем вылетел из пещеры прямо перед закатом. Ночь наступила стремительно, но Аир так и не пришёл.

От этого стало больно и тревожно на душе. — Что если дракон что-то сделал ему за то, что он поцеловал меня? Но откуда он мог узнать об этом?

И всю ночь напролёт я, практически не смыкая глаз, думала о моём жреце, вспоминала его глаза, мимолётную улыбку только одним уголком тонких, но вместе с тем чувственных губ. Я безумно хотела его увидеть, и нет. Боялась, что он не придёт, но ещё больше страшилась того, что всё же явится.

Потом злилась на него за то, что он вот так каждый раз бросает меня при малейших сложностях. На себя за то, что так легко доверилась совершенно незнакомому человеку, за то, что всё время думаю о нём, и непросто думаю, я скучаю, безумно, горько, безвозвратно. И от этого лишь сильнее боялась себя и своих чувств.

Я мечтала убить проклятого дракона, освободить того, кто отчего-то стал необходимым как воздух. В этих мечтах я медленно засыпала и проснулась только, когда на улице высоко в небе светило солнце.

Сегодня было гораздо проще вставать и перемещаться в пространстве. Снова пройти через ущелье я не решилась, просто подошла к краю тропы и с болью в сердце посмотрела на храм, пытаясь разглядеть в его окнах Аира. Дракон нашёл меня у обрыва и недовольно рыкнув, бросил мне в ноги какой-то мешок, а затем скрылся в облаках.

Развернула его и обнаружила немного хлеба и молока, и что-то смутно напоминающее платье.

Скорее длинная рубаха, едва достающая до колен. Всё лучше, чем ходить завёрнутой в одеяло.

Этой ночью Аир тоже не пришёл. От этого стало совсем тоскливо на душе. Поэтому когда поднялось солнце, я разорвала одеяло, подвезла им бёдра поверх рубашки, чтобы скрыть ноги, и устремила свой взор в сторону леса. Ноги медленно повели меня по знакомому маршруту. Я старалась не замечать боли, которая пока не собиралась оставлять израненное тело.