Капкан

Я слегка отползла от него, испуганно взглянув в голубые как небо глаза. Наречённый только понимающе улыбнулся и протянул мне склянку, прошептав, — сама так сама.

Затем улыбнулся, обнажив идеально ровные зубы и поднявшись на ноги, ушёл к беляшу, что-то с ним обсуждать.

— Угу, — выдохнула, принимаясь за обработку ран. Когда процедура была окончена, практически сразу почувствовала облегчение. Боли почти не было, только места повреждения жутко зачесались.

— Это чудо-мазь от Бабы-яги, она за пару часов всё вылечит, и будешь как новенькая.

Ты, главное, не переживай, мы теперь ни на шаг от тебя не отойдём, — как-то по-отечески успокаивал меня черныш. От его слов стало, с одной стороны, тепло на душе, с другой — страшно. Ведь где-то глубоко в подсознании зрел очень нехороший план, и я пока изо всех сил старалась не позволять себе думать в этом направлении, но оно само как-то думалось и мечталось… Сбежать!— только эта мысль сейчас бегущей красной строкой, сияла в моей голове.

Обработка ран была завершена, склянка закрыта и передана Ярославу. Рыжик поторапливал отправляться в путь, чтоб скорее выдать меня замуж, словно ему совсем уж невтерпёж было. И чего пристал!

Ярослав помог мне взобраться на черныша, склонившегося передо мной, чтоб было проще забраться, после того как я категорически отказалась ехать с наречённым на одном коне, и мы готовы были отправиться в путь.

Беляш неожиданно скомандовал, — запевай!— чем заставил меня вздрогнуть и кони тут же дружно запели:

Зелёною весной под старою соснойС любимою Ванюша прощается.

Кольчугой он звенит и нежно говоритНе плачь, не плачь,Маруся-красавица.

— Вы серьёзно? Маруся?— опешила я, глядя на довольного и гордого собой Ярослава. Он заметил мою растерянность и лишь подмигнул, заботливо пропуская вперёд.

Глава 22 Чудовище и принц

Спустя минут тридцать пути и бесконечных томных взглядов Ярослава в мою сторону, он, наконец, остановился и, спешившись, помог спуститься невесте с лошади.

Мужчина бережно осмотрел меня с ног до головы и прижал к груди, словно самую большую драгоценность и от этого стало так паршиво на душе.

— Жива, — только и прошептал он, поцеловав в лоб и снова обнял.

— Небось, опять визжала, как резаная всю дорогу, — заржал рыжий, но я даже не удостоила его взглядом. Во-первых, не достоин, а во-вторых —я помню про его большие и острые зубы.